Президент Чехии Милош Земан, по меркам глав государств ЕС, личность почти уникальная. Встретить русофила среди президентов Восточной Европы в принципе не просто, а Земан как раз из таких. Он выступает даже за то, чтобы принять Россию в ЕС – и это далеко не самое экстравагантное из его предложений. Земан неполиткорректен, любит выпить, остер на язык, регулярно огрызается по адресу Брюсселя и США, в общем, «наш человек».
Чехи любят своего президента как раз за эту непосредственность, за умение рубануть правду-матку, невзирая на чины и звания, за то, что никому, кроме своего народа, он неподотчетен. Другое дело, что полномочия у президента Чехии в основном символические, поэтому президент Земан остается некоторой «вещью в себе». Назвать его по настоящему влиятельным политиком невозможно, отсюда и нонконформизм в высказываниях и жестах.
Впрочем, когда ты находишься с государственным визитом в Сербии, заявить о том, что признание независимости Косова со стороны стран Запада было ошибкой – это скорее конформизм, чем нонконформизм. Но Земан сказал то, что сказал, пообещав уже через месяц на совещании с правительством поставить вопрос о том, чтобы отыграть всё назад.
«Министр обороны Чехии Любомир Метнар также считает ошибкой признание независимости Косова. Он будет на моей стороне в этом вопросе. Посмотрим, кто будет против, – заявил Земан. – Страна, которую возглавляют военные преступники, не должна находиться в сообществе демократических государств».
Земан сейчас не столь оригинален, как это бывает обычно. Саму идею косоварского суверенитета на дух не переносил и бывший президент Польши Лех Качиньский, правда, по другой причине – из соображений общехристианской солидарности. Но это была настолько сильная солидарность, что Лех не боялся перечить в этом вопросе главному покровителю Польши – США и полностью поддерживал позицию страны, которую терпеть не мог – России.
|
Милош Земан (фото: MVit Simanek/CTK/Global Look Press)
|
Но в Польше, как и в Чехии, подобные вопросы находятся в ведении назначаемого парламентом правительства, которое тогда возглавлял ориентирующийся на Брюссель Дональд Туск. Потом Лех погиб в авиакатастрофе под Смоленском, его партия взяла большинство на выборах, но к косовскому вопросу там больше не возвращались. И если Земан сдержит свое слово, если протолкнет свою инициативу через правительство, он такой в Европе первым будет.
Самое интересное, что у него действительно может получиться. На то есть несколько причин.
В Страковой академии – здании правительства Чехии – сейчас сидят совсем другие люди, нежели те, которые 2008 году признавали Косово спустя три месяца после самопровозглашения независимости. Теперь кабинет министров возглавляет Андрей Бабиш – олигарх, медиамагнат и старый приятель Земана, с которым у него уже давно сложилось весьма продуктивное сотрудничество.
Несколько лет назад в Европе установилась мода на «третью силу» – новые партии, потеснившие традиционных игроков. В Чехии «третья сила» – это Бабиш и его партия под названием «Акция недовольных граждан». Их нельзя в полной мере назвать евроскептиками и националистами (что свойственно европейским «третьим силам») – скорее, это популисты, которые сами себя называют «прагматиками».
Сейчас «недовольные граждане» контролируют 78 кресел в 200-местном парламенте, а за его стенами митингуют другие «недовольные граждане». В июне этого года порядка 200 тысяч чехов требовали отставки премьера, обвиняя его в коррупции. Таких демонстраций страна не помнила со времен «бархатной революции» 1980-х.
С Земаном Бабиша роднят и нетипичные для этого края взгляды на геополитику, например, он считает воссоединение Крыма с Россией «свершившимся фактом» и выступает за прекращение санкционной войны. Но если он действительно пойдет на отзыв признания Косова, это совсем необязательно станет «вызовом западному миру». Возможно, совсем наоборот – это сделает его провозвестником новой политики Запада в отношении Приштины.
Построение косовской квазигосударственности сопровождала серия скандалов и преступлений (в том числе военных), в которых оказались запачканы влиятельные политики многих западных стран. Поэтому вокруг Косова работало что-то вроде круговой поруки – его отрыв от Сербии утверждали коллективно, зачастую единовременно.
«Особое мнение» имели лишь немногие из стран ЕС: Испания (у нее Каталония), Румыния (у нее Трансильвания), Кипр и Греция (у них турецкие сепаратисты, братские чувства к сербам и хроническая нелюбовь к албанцам). Причем не сказать, чтобы для этого требовалась какая-то особая смелость (Словакия, например, тоже не признает Косово, а ведь не особенно мощная держава). Вполне достаточно было чувства собственного достоинства, чтобы не подмахивать «старшим товарищам» – главным архитекторам проекта: США, Франции, Германии и Британии.
Шли годы, и их урод-ребенок окончательно отбился от рук. Газета ВЗГЛЯД подробно писала о том, что творится сейчас в Косово, а сейчас подчеркнем главное: руководство «молодой демократии» не желает прислушиваться к «старшим товарищам», творит, что хочет, и стало опасно непредсказуемым, точнее – предсказуемо опасным. Шутки шутками, но Приштина теперь перечит НАТО и ставит Евросоюзу заведомо невыполнимые условия.
Россия и Сербия предупреждали, что именно так оно и будет. Признать нашу правоту на Западе совести не хватит, но что-то делать нужно. Балканы остаются «пороховым погребом Европы», и именно албанское руководство Косова является той силой, которая может начать новую войну за перекройку границ, причем сразу на нескольких направлениях.
Краеугольный камень – переговоры с Белградом о взаимных территориальных уступках. Евросоюз искренне хочет того, чтобы сербы и албанцы установили между собой комфортную с этнической точки зрения границу, договорились о мирном сосуществовании, признали друг друга – и закрыли этот болезненный для всей Европы кейс. В общем и целом на это удалось уговорить Белград, поманив его вступлением в ЕС, но тут европейцы неожиданно (для себя) выяснили, что уговорить своих номинальных союзников – косоваров – невозможно: они по-человечески не понимают и ведут себя, как неблагодарная скотина.
Эти люди будут требовать себе всего, со своей стороны – не отдавать ничего, хамить, угрожать, устраивать провокации, в общем, действовать в своеобычном стиле. Бывший боевик, один из самых ненавидимых в Сербии людей и недавний премьер Косова Рамуш Харадинай шел на выборы с лозунгами об объединении албанских земель, а албанского ирредентизма в Брюсселе боятся как огня – и совершенно справедливо боятся. Косову категорически, на уровне конституции, запретили иметь албанские символы в качестве государственных и объединяться с какой-либо страной, но конституция – это последнее, чем можно напугать Рамуша Харадиная.
Он продолжал переть по своей колее и в конце концов высказал полное пренебрежение европейскими рекомендациями, когда косовский парламент с его подачи принял закон о «конце диалога» с Белградом. Этого на Западе уже не стерпели, и у Харадиная неожиданно начались проблемы. Его вызвали на допрос в Гаагу – уже не в трибунал, прекративший свою работу, а в Специальный суд по расследованию военных преступлений, причем в качестве подозреваемого.
В чем именно обвиняют Харадиная и как ему удалось стать дважды оправданным Гаагой, мы подробно разбирали здесь. Эта жуткая история – лишь отсвет тех преступлений, что совершались в Югославии с ведома западных лидеров, а иногда и при их непосредственном участии.
На таком фоне на Харадиная стали давить свои же – более опасливые и сговорчивые, и в июле он подал в отставку, ни в чем не признавшись и пообещав вернуться во власть после новых досрочных выборов. В Брюсселе надеются, что этого не произойдет и что мутная косовская пена вынесет наверх кого-нибудь поумереннее. Но и в этом случае далеко не факт, что новый премьер «молодой демократии» пожелает договариваться о чем-либо с сербами.
Тут-то и может пригодиться отзыв признания со стороны второстепенных стран – это стало бы действенной формой давления на хронически несговорчивых албанцев.
США в эти игры не играют и обыкновенно поддерживают Приштину во всех ее начинаниях, поскольку косовские албанцы для них не просто союзники, а администрация и обслуга Кэмп-Бондстил – второй по величине военной базы американцев в Европе. Но в том числе и поэтому Вашингтону в общем-то не важно, сколько стран признают Косово, главное, чтобы он сам его признавал. И тем более ему это не важно при Трампе, который не интересуется Балканами в принципе.
Урегулирование косовской проблемы – это забота и ответственность прежде всего Евросоюза как соседа и кормильца. И он вполне может выпустить вперед пару некрупных стран, чтобы они отозвали признание независимости Косова, что по сути ни на что не повлияет, но станет чрезвычайно эффектным жестом, который и сербам понравится, и косовских албанцев припугнет.
Таким образом, Земан, возможно, не столько идет против ЕС, сколько задает новый тренд. Делает щелчок кнутом перед носом Приштины, которую опасно разбаловали пряниками.
Весьма показательно, что Брюссель уже давно не выступает лоббистом процессов, в рамках которых Косово признавали все новые и новые страны. Белград же по-прежнему не опускает рук, долбит в одну точку, проводит внешнюю политику в силу своих возможностей – и вот результат:
За последние три года Косово признали только четыре новых государства, а тринадцать государств, наоборот, отозвали свое признание. Последний такой случай имел место всего месяц назад.
Да, речь тут идет о государствах небольших, небогатых и достаточно экзотических. Но характерно, что эти «страны третьего мира», комментируя свое решение отозвать признание Косова, говорят чрезвычайно разумные вещи и демонстрируют поразительную осведомленность в вопросе. Подчеркивают, например, то, что для окончания конфликта Белград и Приштина должны договориться между собой по множеству вопросов, поэтому поощрять косоварскую несговорчивость непедагогично.
Тут уж одно из двух. Либо внешнеполитические ведомства в странах типа Лесото или Гренады соображают лучше, чем их коллеги – уважаемые геополитики в Берлине и Париже. Либо это такой общий тренд в международном сообществе от низших к высшим, спровоцированный тем, что в балканском квазигосударстве наконец-то разглядели обычную бандитскую «малину».
К сожалению, очень возможно, что все-таки первое.