Майдан в Гонконге подошел к опасной черте

«Парализованный аэропорт, блокирование трансморского туннеля, нападения на полицейские участки, метание бутылок с зажигательной смесью и дымовых шашек ввергли Гонконг в пучину хаоса».

«События этой недели изменили общество Гонконга, оно стало небезопасным и нестабильным, насилие и попустительство толкают Гонконг туда, откуда нет дороги назад, и делают его опасным местом».

«Боюсь, что прежде открытый, свободный, инклюзивный, экономически стабильный Гонконг болен, и для его восстановления понадобится очень много времени».

Это цитата из выступления главы администрации Гонконга Кэрри Лам – интеллигентной женщины, выросшей в очень бедной семье в тот период, когда такие семьи в баснословно богатом Гонконге еще встречались. Одно из требований восставших – ее отставка, и в этом с восставшими подчас согласны даже противники местного «майдана». Лам считают человеком, так или иначе ответственным за разразившийся кризис. Описывая его последствия, она не приукрашивает – протест дошел до опасной черты.

Со времен возвращения под контроль Китая в 1997 году Гонконг бунтовал неоднократно – демократическая оппозиция и население в целом болезненно реагировали на вмешательство Пекина в дела «специального административного района КНР», куда обычный китаец может попасть только по специфической «визе». Но он никогда не бунтовал со столь сокрушительными последствиями. Фондовый рынок Гонконга показывает сейчас худший результат за 22 года, а богатейшие жители города потеряли 19 миллиардов долларов примерно за неделю.

Отдельного внимания заслуживают продолжительность (с июня) и ожесточенность протестов. Если раньше (например, в 2014-м, когда власти не пошли ни на какие уступки) митинги были исключительно мирными, то теперь позади такие этапы, как нападения на полицию, применение «коктейлей Молотова», транспортная блокада, вандализм зданий китайского представительства, захват парламента со вносом туда флага из колониальных британских времен и уличная акция на два миллиона человек – это примерно четверть от населения города, такую пропорцию не видел даже Киев в худшие часы Януковича.

Во вторник все стало совсем плохо – демонстранты вторглись в местный аэропорт и взяли в заложники журналиста из нелояльного им издания.

Это уже не «ростки терроризма», как выразился официальный представитель канцелярии по делам Гонконга и Макао Госсовета КНР Ян Гуан, а самый настоящий терроризм.

На этом фоне Китай выдвинул к административным границам Гонконга войска, расположив их на стадионе в соседнем городе Шэньчжэнь. Официально – это часть крупных военных учений. По факту все понимают, что это часть психологического давления со стороны властей КНР. На их маневр моментально отреагировал президент США Дональд Трамп, после чего Китай заблокировал вход в порт Гонконга для двух американских военных кораблей. 

Забегая чуть вперед, подчеркнем, что китайским военным вряд ли потребуется штурмовать Гонконг, тем более что в городе и так уже расположена крупная военная часть Народно-освободительной армии КНР. И пока что вся «третья мировая война», которую паникеры ждут в этом регионе буквально со дня на день, сводится к переругиванию между Вашингтоном и Пекином.

«Многие обвиняют меня и Соединенные Штаты в проблемах, происходящих в Гонконге. Я не могу понять, почему?»

– вопросил глава американского государства в «Твиттере».

Мы объясним: протесты подогревает то обстоятельство, что торговая война между США и КНР, развязанная непосредственно Трампом, приносит Гонконгу существенные убытки и сказывается на доходах его жителей. Местный министр финансов Пол Чан уже заявил о неминуемом экономическом упадке.

Впрочем, это замечание лишь дополняет картину, а не объясняет ее. Влияние США на процессы в Гонконге не стоит преувеличивать, как и искать в них руку «англичанки» (которая там тоже так или иначе есть). Основная причина – кризис доверия между населением города и его капиталистическими властями.

Нужно понимать, что как бы демократический Гонконг управляется его бизнес-элитами. Во-первых, именно они при участии Пекина назначают там главного министра. Во-вторых, только половина депутатов местного парламента избирается населением, тогда как вторая представляет профессиональные сообщества, как правило, те самые бизнес-элиты. Элиты заинтересованы в стабильности, которая зиждется на хороших отношениях с КНР, поэтому китайские коммунисты вполне могут положиться на капиталистов из «специального административного района».

В то же время Гонконг располагает широчайшей автономией и будет ею располагать до 2047 года. Эту договоренность, достигнутую с англичанами, Пекин старается соблюсти, по крайней мере не вводить в Гонконг дополнительные войска, притом что единственные аспекты жизни, неподконтрольные местным властям и отданные в управление Поднебесной, это внешняя политика и как раз таки оборона.

Но оборона от внутреннего врага при помощи танков нанесет серьезный удар по инвестиционному климату в Гонконге – этому налоговому раю и одному из главных финансовых центров Азии. Экономический кризис усилится, вслед за ним возрастет и недовольство населения. Такого развития событий и власти КНР, и власти «вольного города» хотели бы избегать до последнего.

Тем более что оно непременно обрушит прежде работавшую модель самого Дэн Сяопина – «одна страна, две системы». Помимо Гонконга, вторую систему представляет также некогда принадлежащий португальцам Макао, а в Пекине очень надеются, что со временем в ее рамках состоится и объединение с Тайванем.

В конечном счете в соблюдении принципа невмешательства заинтересованы все – и Пекин, и власти Гонконга, и бунтующее там население (хотя и кажется подчас, что оно добивается как раз обратного). У сохранения статус-кво есть конкретные финансовые, экономические и политические резоны, а разгон демонстрантов силами китайской армии не сулит ничего, кроме проблем.

Поэтому Гонконгу сейчас угрожают не столько китайские танки, сколько ожесточение внутреннего противостояния.

Все началось с убийства, совершенного жителем Гонконга в Тайване. Выдача преступника оказалась невозможной по закону еще колониальных времен, и тогда в Пекине решили заключить соглашения об экстрадиции между всеми своими особыми территориями, включая Тайвань. Это вызвало взрыв общественного негодования – местные жители, включая те самые бизнес-элиты, ценили свою недоступность для правоохранительной системы КНР, опасались начала преследования оппозиции и выдачи тех, кто ранее скрылся в «специальном административном районе» (а таких там немало).

Упрямиться власти не стали. Сперва закон об экстрадиции сильно смягчили. Потом отменили его рассмотрение во втором чтении. Следом пообещали вовсе о нем забыть. Но спираль насилия закручивалась уже по инерции, демонстранты впали в раж, никому не хотелось отступать, а гонконгской молодежи, задававшей тон этому «празднику непослушания», особенно. Все это крайне раздражает лояльную КНР часть города и большой бизнес, который прежде симпатизировал требованиям протеста, а теперь несет от него убытки.

Раскол в гонконгском обществе особенно опасно появился тогда, когда неизвестные в белом жестоко избили в метро несколько десятков оппозиционных активистов, предпочитающих одеваться в черное. Предполагается, что за этим могут стоять триады (сиречь мафия) – бурления в городе противоречат и их экономическим интересам.

Пока многотысячные толпы собирались только по выходным и в правительственных районах, их еще можно было как-то терпеть. Но блокирование работы аэропорта и вынужденная отмена сотен рейсов ставит вопрос финансового благополучия города-государства ребром и вынуждает его руководство к крайним мерам.

Увы, эти меры могут привести к углублению раскола и к проявлению признаков полноценной гражданской войны, которая скажется на бизнесе совсем скверным образом. От Китая и гонконгских элит сейчас требуется проявить настоящие чудеса политического администрирования, чтобы сократить свои убытки, но захват стратегических объектов и заложников – это переход за черту, который просто нельзя игнорировать.