Стоит задуматься, почему столько людей, независимо от их политических и религиозных убеждений, отреагировали на случившееся с болью и печалью, ведь не было никаких сообщений о человеческих жертвах.
Миллионы людей по всему миру и тысячи парижан на улицах наблюдали, как загорелся готический шпиль собора, а затем рухнул вместе с частью крыши. Мировые выпуски новостей перешли в режим нон-стоп, соцсети взорвались комментариями, а лидеры государств и мировые знаменитости спешили поделиться своими чувствами от утраты: «Наша дама из Парижа покинула нас», «экзистенциальный ужас», «знаковый символ веры для людей во всем мире в огне», «трагический день для Франции», «Париж лишился своего Собора»...
Конечно, люди эмоционально откликнулись, потому что увидели в прямом эфире разрушение и гибель вечного символа красоты, всей своей долгой историей рассказывающего нам о непрерывности человеческих достижений и открытий. Строительство собора началось в XII веке и продолжалось без малого 200 лет. Нотр-Дам пережил годы осквернения во времена Французской революции и долгий период реставрации.
Восемьсот лет Нотр-Дам наблюдал за Парижем, а его колокола звонили в годы как счастливых, так и горестных событий, например, во время ужасных терактов в Париже в ноябре 2015 года. Сотни лет собор величественно стоял, оставаясь безмолвным свидетелем истории города и страны, истории культурного сердца Европы. Он пережил века религиозного насилия, войн, эпидемий и политических волнений. Однако пламени потребовалось всего несколько часов, чтобы разрушить его. Сама история горела на наших глазах в реальном времени.
Это не просто горящее здание, пусть древнее и красивое, но необратимая часть нашего человеческого прошлого, которой мы, возможно, никогда не сможем поделиться с нашими детьми и внуками. Даже несмотря на то, что самое ценное, как заявляют пожарные, удалось спасти – и среди этих реликвий предмет, который, как считается, являет собой терновый венец Христа. Чисто случайно уцелели также 16 медных статуй, с середины XIX века стоявших на крыше – их буквально несколько дней назад увезли на реставрацию. Однако оригинальные интерьеры XII века и уникальные витражи, похоже, потеряны навсегда.
Известный парижский писатель Паскаль-Эммануэль Гобри прокомментировал случившееся: «Это просто катастрофа. Бесчисленные бесценные произведения искусства и артефакты. Оригинальная деревянная конструкция крыши, принцип постройки которой до сих пор не до конца понятен современными учеными, сама по себе является бесценным памятником. Мое сердце разбито».
Нотр-Дам-де-Пари воплощает в себе историю искусства и европейской культуры. Потеряв Нотр-Дам, мы утратим не только сакральное пространство и художественное сокровище, но и один из символов человеческих свершений.
Нотр-Дам представляет самые прекрасные вещи, которые мы, человеческие существа, можем создать, если потратим невообразимое количество труда, ресурсов и времени. Это определенная вершина в истории человечества. И, к счастью, по последним сообщениям, значительную часть собора удалось спасти.
Виктор Гюго считал собор Парижской Богоматери произведением искусства, созданным самим человечеством, написав в своем одноименном романе: «Великие здания, как и высокие горы – творения веков... Художник, личность, человек исчезают в этих огромных массах, не оставляя после себя имени творца; человеческий ум находит в них свое выражение и свой общий итог. Здесь время зодчий, а народ – каменщик».
Когда Гюго заканчивал свой роман, Нотр-Дам находился в ужасном состоянии, он считался старомодным и постепенно разрушался. В 1831 году роман «Собор Парижской Богоматери» был опубликован, его успех помог привлечь внимание общественности – и спустя десять лет начались реставрационные работы. Собор был спасен буквально на грани смерти.
В итоге до вчерашнего дня он оставался центральной частью любого туристического маршрута в Париже, будучи одним из самых узнаваемых архитектурных памятников в мире. Нет сомнений, впрочем, что туристическая привлекательность сгоревшего собора будет ничуть не меньше (а может, и больше), чем оригинального здания. Возможно, мы еще станем свидетелями его возрождения. А это значит, что сгоревшая история сможет приносить Парижу тот же доход, что и живая.