Дело Отто Уормбиера можно признать уникальным, по крайней мере в отношениях США и КНДР ничего подобного не случалось со времен Корейской войны.
Уормбиер – обычный студент, приехавший в Северную Корею в составе туристической группы. В последние годы Пхеньян старается развивать иностранный туризм, поскольку остро нуждается в иностранной валюте, но развивается он специфически. Как правило, вне отеля участники тура и шагу не могут ступить без товарища-сопровождающего. Уормбиер и не пытался, но в самом отеле зашел в одну из технических комнат, где снял со стены пропагандистский плакат – захотел привезти на родину уникальный сувенир. Вскоре после этого он был арестован: отели, где селят иностранцев, буквально нашпигованы камерами слежения.
Студент во всем признался, публично покаялся и попросил прощения, а на суде над собой заявил, что стал «жертвой враждебной политики властей США в отношении КНДР». Не помогло. Приговор оказался предельно суровым: 15 лет трудовой тюрьмы. В итоге Уормбиер отсидел 1,5 года.
Все это время его судьба была одной из главных тем в американо-северокорейских переговорах на разных уровнях. Американские эмиссары требовали отпустить студента, власти страны чучхе отказывались – торговались, однако в июне прошлого года неожиданно для всех все-таки отправили осужденного домой в качестве «жеста доброй воли». Спустя неделю после этого Уормбиер, к тому моменту уже находившийся в глубокой коме, скончался. Как считается теперь, в коме он провел большую часть своего северокорейского заточения, но Пхеньян информацию об этом утаивал.
Уже в США врачи обнаружили у Уормбиера тяжелую черепно-мозговую травму. Родители погибшего заявляют, что он подвергался пыткам, что во многом определяет уникальность трагедии – в пенитенциарной системе КНДР не применяют подобные методы к арестованным иностранцам, поскольку пекутся о государственном имидже. Объяснение может быть таким: Уормбиера приняли за шпиона и переусердствовали при дознании, что наложилось на слабое здоровье жертвы.
С тех пор прошло еще полтора года. За это время США запретили туристические и вообще любые поездки своих граждан в КНДР, отношения с которой достигли высшей точки напряжения – из-за Уормбиера, но в первую очередь – из-за новых успехов ракетно-ядерной программы режима чучхе. Пока в Сингапуре не состоялся первый в истории саммит США – КНДР на высшем уровне, а лидеры двух Корей не заявили об историческом примирении и стремлении к полной денуклеаризации полуострова, Вашингтон и Пхеньян регулярно обещали стереть друг друга с лица земли. Разрешение этого кризиса, по мнению ряда экспертов, тянуло на Нобелевскую премию мира, но Уормбиеру все это помочь уже никак не могло. На фоне прорыва в американо-северокорейских отношениях о нем как будто забыли.
И вот теперь федеральный (то есть имеющий власть на всей территории США) суд, находящийся непосредственно в Вашингтоне, вынес решение по гражданскому иску семьи Уормбиера к КНДР: выплатить родственникам погибшего компенсацию в размере 501 млн долларов, огромную для Северной Кореи сумму в иностранной валюте. По большому счету это какая-то дичь.
Никто не собирается оправдывать мучителей Уормбиера и режим чучхе в целом. Вряд ли найдется тот, кто усомнится, что виновные в смерти студента должны понести наказание, пусть даже граждане Северной Кореи наказаны уже тем, что живут в Северной Корее. Но федеральный суд США, мягко выражаясь, многовато на себя берет. Возникшую ситуацию можно было бы назвать почти комедийной, да в ней, к сожалению, нет ничего смешного.
В том, чтобы вынести заочный приговор неким иностранцам, включая государственных служащих, нет ничего удивительного. Подобное практикуется и у нас: если против гражданина РФ на территории другого государства и в другой правовой системе было совершено какое-нибудь преступление, СК заводит дело, которое впоследствии может быть передано в суд. Достаточно вспомнить о делах против украинских военных за преступления, совершенные в Донбассе, который частью РФ не является. Если кто-нибудь из фигурантов таких дел рискнет пересечь границу России, он будет арестован или даже посажен в тюрьму по уже вынесенному приговору.
Но в случае дела Уормбиера речь идет не об уголовном разбирательстве, а об удовлетворении гражданского иска, по которому власти КНДР априори не могли выступать ответчиками – юрисдикция американского суда на них не распространяется и распространяться не может. Если не отвлекаться на трагичность истории, что легла в основу этого иска, и смотреть только на процедурные вопросы, произошедшее можно «перевести на наши деньги» примерно так. Суд Мещанского района Москвы по гражданскому иску семьи Ивановых (или, например, Лесиных) постановил взыскать с правительства США миллиард долларов (или, например, триллион). Так дела не делаются, и правительство США справедливо заметит, что Мещанский суд ему не указ, если вообще обратит внимание на принятое им решение.
Тем более что исполнить его нельзя. Разве что организовать десант из мещанских приставов непосредственно в Белый дом, но это, как и арест американской правительственной (то есть – дипломатической) собственности в России, противоречит международному праву и ничем не отличается от военного вторжения.
В случае же с федеральным судом в округе Колумбия приставами в какой-то степени выступают все федеральные чиновники США, включая самого президента. Теперь они обязаны обеспечить решение суда и вытрясти из КНДР полмиллиарда. Правда, сделать это им будет ненамного проще, чем мещанским приставам в случае с компенсацией для семьи Ивановых. У КНДР все активы – государственные, но если какие-то из них и находятся за границами страны чучхе, то точно не в США.
В сухом остатке мы имеем дело с тем, что МИД РФ называет недопустимой экстерриториальностью американской правовой системы, а публицисты – попыткой навязать американскую волю всему миру. Скандал из этой же серии, в центре которого – арест в Канаде топ-менеджера китайской компании Huawei по требованию США, газета ВЗГЛЯД разбирала совсем недавно.
С точки зрения американцев все выглядит вполне логично. США принципиально не участвуют в проектах международных судов на межгосударственном уровне, за исключением, разумеется, экономических арбитражей (принцип «закон тайга, медведь хозяин» в случае с бизнесом навредит самому же американскому бизнесу – с ним никто не захочет связываться). Проще говоря, там считают, что никто не может и не должен судить американское государство, кроме самого американского государства. А в случаях, когда американское государство и американские граждане – потерпевшая сторона, их интересы защитят исполнительная и судебная власти самих США, «им-то виднее».
Правда, нельзя сказать, что широкий запах американских судей, готовых длить свою юрисдикцию хоть до Марса, неизменно поощряют. К примеру, Верховный суд, власть которого в США близка к абсолюту, в последние годы старается ограничивать федеральные суды по части экстерриториальности, пытается загнать их в рамки. Но когда в процесс вмешивается большая политика, задавать акценты будет именно она.
Характерный пример – коллективный иск родственников жертв теракта 11 сентября 2001 года к Саудовской Аравии, гражданами которой были большинство террористов. Чтобы такой иск стал возможным, Конгресс принял специальный закон. Барак Обама, понимающий, что это может значить для отношений с важнейшим союзником, наложил на него вето, но оно впоследствии – беспрецедентный для президентства Обамы случай – было преодолено сенатом.
Если суд примет решение в пользу истцов, возникнет столь же парадоксальная ситуация, что и в случае с КНДР, только куда более проблематичная: с Северной Кореей у Северной Америки нет никаких экономических отношений, а вот с Саудовской Аравией они весьма насыщенные. Федеральные власти США вроде как будут обязаны обеспечить это решение суда, но принудить их к такому через конкретные меры суд уже не может – слишком экстерриториально даже для него. И получается, что все упирается в добрую волю президента и Госдепа: нужно нам – будем обеспечивать иск словом и пистолетом, не нужно – не будем.
Попытаться вытрясти из Ким Чен Ына полмиллиарда долларов в пользу Америки – это вполне в духе Трампа.
Это как заставить мексиканцев платить за строительство стены между США и Мексикой, но чуть менее фантастично. Интерес к такому прожекту может подпитываться уверенностью некоторых аналитиков, что Ким Чен Ын искренне хочет приоткрыть КНДР миру, поскольку ему в силу возраста и образования не слишком близка идеология отца и деда в духе «осажденной крепости». Следовательно, нельзя исключать на 100% (максимум – на 99,9%), что Пхеньян откажется платить по иску, удовлетворенному столь иезуитским образом, хотя вроде бы имеет право не платить.
Другое дело, что в Вашингтоне, наверное, все-таки найдется человек, который объяснит главе государства, что полмиллиарда долларов – неподъемная для КНДР сумма. И добиться мерами по ее взысканию можно только того, что главный внешнеполитический успех президента Трампа – разрешение Корейского кризиса – будет обнулен.
Саудовскую Аравию тем более не тронут. В ее случае речь идет не только об обнулении внешнеполитических успехов (подписанием рекордного контракта на поставки оружия Эр-Рияду Трамп гордится едва ли не больше, чем дуэлью с Кимом), но и о принципиально важном союзнике, которому, если придется, даже расчленение журналистов можно простить, не то что гражданство шахидов.
А вот если речь зайдет о России, нажать на тормоз будет некому. Мы сейчас для США даже хуже, чем КНДР, поскольку никаких прорывов в отношениях с нами не предвидится. Методы воздействия давно перешагнули пределы допустимого, так что любой повод наехать и откусить будет использован на полную катушку. Остается только смотреть и учиться чужом опыте.