Новый директор ЦРУ Майк Помпео дал свое первое развернутое интервью не кому-нибудь, а Биллу Герцу – известному американскому журналисту, специализирующему на спецслужбах. И в рамках этого разговора (также впервые) обрисовал контуры масштабной реформы американской стратегической разведки, то есть того, ради чего его и назначил в ЦРУ президент Дональд Трамп.
Мы по-прежнему сталкиваемся с угрозой, исходящей от россиян. О ком бы и о чем бы ни шла речь
Газета ВЗГЛЯД уже писала о возможной реформе ЦРУ – и вот она началась. Как и следовало ожидать, ее можно обрисовать идиомой «назад в будущее» – Помпео собирается вернуть ЦРУ во вторую половину 70-х – начало 80-х годов, в «золотой век» американской разведки, сосредоточившись на сборе секретной информации методами агентурной разведки. «Мы должны воровать секреты», – пояснил Помпео.
Новаторские формы борьбы с терроризмом отойдут на второй план, как и контрразведывательные операции, лежащие за пределами закона. Также предполагается «деполитизировать» методы анализа разведывательной информации и сократить параллельные бюрократические структуры, расширив полномочия оперативных отделов и резидентур.
Что и требовалось доказать. Иногда они возвращаются.
«Нанести поражение русским»
Подавляющее большинство СМИ сосредоточилось на коротком высказывании Помпео о «многолетней русской угрозе».
«Америка вынуждена отвечать на этот вызов уже в течение многих десятилетий. Мы по-прежнему сталкиваемся с угрозой, исходящей от россиян. О ком бы и о чем бы ни шла речь, будь то активные мероприятия, пропаганда или попытки повлиять на международное общественное мнение с помощью различных средств и методов, в том числе тайного характера. Мы обязаны дать этому отпор, нанести поражение русским, работать для того, чтобы это было для них болезненным и они ослабили бы масштабы своих действий», – сказал Помпео. А что еще он мог сказать по этому поводу? Новый директор, кстати, настолько сосредоточен на прежнем опыте ЦРУ, что оговаривается: «Русские, советские – все одно и то же».
Второй заинтересовавший всех момент – констатация Помпео того факта, что для США именно Китай представляет сейчас наибольшую угрозу (в том числе в разведывательном плане), оставив позади и Россию, и Иран. «Я думаю, что из этих трех стран Китай имеет потенциал для того, чтобы составить наибольшую конкуренцию Америке в среднесрочной и долгосрочной перспективе, – заявил Помпео. – У Китая есть реальная экономика, которую он построил, в отличие от России, которая живет и умирает в зависимости от того, сколько баррелей нефти она может выкачать из земли». Что же касается иранской экономики, она, по мнению директора, тоже недостаточно развита и не может сравниться с китайской по своему потенциалу.
Говоря же о «заимствовании» Пекином технологий, глава американской разведки выразил мнение, что Китай «старается либо украсть, либо убедиться, что может одержать победу, а чаще всего и то, и другое».
Это, повторимся, все то, что растиражировали СМИ. Оставшиеся 90% интервью посвящены внутренним проблемам крупнейшей американской разведывательной организации и тем реформам, которые Помпео задумал и даже начал осуществлять.
«Наши войны и шпионы»
Новый директор выждал 60 дней, присматриваясь к тому, как работает система, выстроенная его предшественниками (особенно Джоном Бреннаном), после чего принялся за организационные выводы. Заранее заявив, что особых претензий к предшественникам не имеет, Помпео тем не менее сказал, что значительная часть нововведений имени Бреннана «недостаточно хорошо работает». Тут стоит пояснить, что суть реформ Бреннана сводилась к созданию специализированных центров, сосредоточенных на какой-то одной тематике. Относительно здравая (хотя и спорная) идея в бюрократических условиях ЦРУ привела к тому, что специализированные тематические центры потеряли связь с другими подразделениями, превратились в «вещи в себе» и обросли наемными гражданскими аналитиками не слишком высокого качества.
Кроме того, при Бреннане окончательно деградировала агентурная разведка, а основное направление деятельности ЦРУ – добыча и обработка чужой секретной информации – превратилось в факультативное занятие. Лэнгли стало большим оперативным центром управления беспилотниками и осуществления военных акций. Борьба с терроризмом (CT actions), которую Помпео дежурно оценил как «успешную», в сотрудничестве с ФБР и Home security стала фетишем, заслонившим все остальные функции разведки. Именно это новый директор и решил исправить.
В первую очередь, он пообещал избавить «наших воинов и шпионов» от излишней бюрократии. Сказать-то легко, но Помпео далеко не первый директор, кто бросает бюрократии ЦРУ вызов, и еще никому не удавалось победить в этой войне (при этом отказываться от практики создания тематических «центров» он не собирается, даже наоборот – распорядился создать новый, на этот раз по Северной Корее). Намеченный им путь – повышение самостоятельности руководителей оперативных подразделений, занятых разведывательной деятельностью за пределами США. Помпео ссылается на опыт армии, где по результатам крайне неудачных кампаний в Ираке и Афганистане министерство обороны решило поощрять самостоятельность командиров «на земле» в деле принятия оперативных решений, что ранее не допускалось ни при каких обстоятельствах. Так называемые правила боя лимитировали, а за их игнорирование легко попасть под суд. За десятилетия такой муштры у военных атрофировалось чувство инициативы, они впадают в панику в неожиданных обстоятельствах, истерично боятся потерь, а при малейших трудностях звонят в штаб и требуют поддержку с воздуха. С этим нужно было что-то делать, и в последние годы в Корпусе морской пехоты действительно начались серьезные реформы, но процесс это долгий и требующий, помимо всего прочего, другого человеческого материала.
Как Помпео предлагает реализовывать теорию большей самостоятельности в разведывательной сфере – не ясно. Сотрудники ЦРУ обложены тоннами инструкций, в которых чрезмерно детально прописаны практически все сферы их деятельности – от того, как надо проводить подготовительные мероприятия для вербовки агентуры, до поведения в быту. При этом вертикальная подчиненность резидентур (в ЦРУ говорят «станции») оперативным управлениям в Лэнгли – особо жесткое и практически незыблемое правило. Как следствие – горы «ответной» бумажной работы, когда оперативники вынуждены подтверждать каждое свое действие ссылками на те или иные параграфы инструкций.
Нужно признать: Помпео демонстрирует редкое для последних десятилетий понимание того, для чего вообще нужна разведка. «Наша основная миссия – разведка за пределами страны. Это основа всего, что мы делаем, – говорит он. – Наша организация собирается воровать секреты, важные секреты, секреты, которые имеют значение, секреты тех ребят, которые не хотели бы, чтобы мы ими завладели».
Конечно, борьба с терроризмом будет продолжена, но обновленное ЦРУ должно все-таки сосредоточиться на классической специализации.
Болото мировоззрения
У Китая есть реальная экономика, которую он построил, в отличие от России, которая живет и умирает в зависимости от того, сколько баррелей нефти она может выкачать из земли
Предполагаемая децентрализация разведывательной деятельности несет за собой не только возможные успехи, но и огромные риски. Однако Помпео, видимо, получил кредит доверия от Трампа на проведение столь глубоких структурных реформ.
Реформы Бреннана периода президентства Обамы подвергаются критике не только за чрезмерное увлечение электроникой, дронами и тематическими «центрами», но и за смешение в одном отдельно взятом подразделении оперативных сотрудников и аналитиков с равными полномочиями. И все бы ничего (Джеймсу Бонду тоже не хватало под рукой очкарика-антрополога), но подбор этих специалистов был на редкость однобоким. В аналитики ЦРУ пробивались люди пусть и с академическими, но слишком уж академическими знаниями и специфическими политическими взглядами.
В эпоху Обамы приветствовалась дикая смесь из победившей политической корректности и американского мессианства при довольно среднем знании предмета – той или иной страны, народа, региона. В результате ЦРУ стали справедливо обвинять в «политизации» информации, а его аналитики раз за разом допускали одну из самых страшных системных ошибок, которую можно допустить при анализе разведывательной информации – любые попадавшие в их руки данные они трактовали в пользу США или под углом собственного мировоззрения. Негативная информация или информация, лежащая в другой системе координат, просто выбраковывалась вместе с потенциальными угрозами. Эту систему Помпео и собирается почистить.
Но нужно понимать, что это не вопрос административной реформы, а слом целой мировоззренческой системы, господствовавшей в ЦРУ десятилетия. Откуда ему взять независимых аналитиков, если американская академическая среда в эру политкорректности попросту утратила механизмы продвижения альтернативных взглядов? В принципе, чего-то подобного от него ждут, но как ему это все удастся?
Призрак Голицына
Вторым приоритетом внутренней реформы для Помпео стала чистка и обновление внутренней контрразведки. Для ЦРУ это чрезвычайно больная тема еще с 70-х годов, когда так называемое больное мышление многолетнего руководителя внутренней контрразведки Джеймса Энглтона превратило этот департамент в отдельное королевство, разрушившее судьбы многих оперативников, парализовавшее работу зарубежных резидентур (особенно на советском направлении) и едва не похоронившее все управление целиком.
#{interviewpolit}Помпео эту историю знает, помнит, цитирует – и намерен подчинить контрразведывательный департамент непосредственно себе, как это и случилось после принудительной отставки Энглтона в 1975 году (увлечение нового директора ЦРУ именно этим периодом жизни ЦРУ уже слишком очевидно). При этом он подтверждает, что в системе внутренней безопасности ЦРУ существует множество «пробелов», но (и это понятно) отказывается раскрыть подробности.
Ранее он ушел от ответа на вопрос о том, правда ли, что в период между 2010–2012 годами более 20 агентов и информаторов ЦРУ в Китае были казнены или заключены в тюрьму. При этом один из китайских перебежчиков бизнесмен Гуо Вэнгуй утверждает, что в США действуют чуть ли не 25 тысяч китайских агентов (он ссылается на свои прежние связи в китайском руководстве, что нереально проверить). Помпео, судя по его комментариям, относится к этим данным с сомнением, поскольку поведение Вэнгуя очень уж напоминает поведение Анатолия Голицына – перебежчика из КГБ, который обладал неограниченным влиянием на разум все того же Энглтона, доказывая, что ЦРУ и другие государственные органы США наводнены советскими агентами. Закончилось это «охотой на ведьм», на 15 лет парализовавшей работу американской разведки на советском направлении.
Помпео намерен замкнуть на себя получение отчетов контрразведывательного управления, в том числе и для повышения престижа ЦРУ за пределами США, поскольку участившиеся провалы (китайская история – одна из многих) вынуждают сократить обмен информацией с разведывательными структурами стран-союзниц. К примеру, Моссад, ранее находившийся в особо привилегированном положении, все чаще утаивает от своих американских партнеров важные данные, что приводит к ссорам и скандалам. Вся антитеррористическая деятельность Моссад и Шин-бет построена на агентурной разведке и инфильтрации в террористические организации, и израильтяне не готовы жертвовать своей агентурой только потому, что у американцев проблемы с внутренней безопасностью. А это уже вопрос борьбы с терроризмом, который остается для ЦРУ приоритетом даже при Помпео.
Вряд ли он начнет новую «охоту на ведьм» внутри ЦРУ – Вэнгуй на роль Голицына пока не тянет. Но в ближайшее время все-таки продемонстрирует некие шаги, которые, по его же собственным словам, должны показать – ЦРУ относится к внутренней контрразведке «очень, очень серьезно».
Кадры решат многое
Помпео продемонстрировал не только склонность к ретро-стилю, но и довольно здравый подход в оценке угроз. В частности, он сумел убедить Трампа, что одиночные запуски ракет КНДР – это неприятно, но не так опасно, как многолетнее (на перспективу) продолжение корейских исследований в ракетной и ядерной областях. Северная Корея будет представлять реальную угрозу тогда, когда ее военный потенциал станет достаточным для нанесения массированного удара по американской территории – и каждое испытание, удачное или неудачное, приближает Пхеньян к этой цели.
Следовательно, ЦРУ будет предлагать меры для подрыва именно исследовательской работы в КНДР, а не устраивать истерику каждый раз, когда в сторону Японии полетело что-нибудь железное. Как именно они это сделают – будут убивать ученых, блокировать поставки редких материалов, внедряться в научно-исследовательские центры под видом бывших химиков из ГДР – уже вопрос техники.
Новый директор отводит на осуществление основных административных шагов новой реформы еще два месяца. Не все это переживут, особенно в резидентурах в Москве, Пекине и Токио. В то же время кадровый вопрос может похоронить все начинания Помпео. На «переформатирование» кадров уйдет не два месяца – уйдут годы, за которые нужно найти тот социальный ресурс, который способен обновить мышление внутри американской разведки.
Все это будет происходить, судя по всему, под личным руководством Трампа, но не станет Трампа – и Майку Помпео припомнят сразу все: от сокращения штатов до замыкания контрразведки на себя. Один-два крупных провала могут поставить под вопрос любые реформы, похоронить карьеру Помпео и косвенно ударить по самому Трампу.
Между тем было бы весьма интересно посмотреть на то, как у Помпео получится совместить классические методы агентурной разведки времен холодной войны с модной кибербезопасностью. Есть основания полагать, что Помпео постарается спихнуть вопросы кибербезопасности и home security в профильные ведомства, сознательно ограничив полномочия ЦРУ исключительно внешней разведкой. У него, похоже, нет значительных политических амбиций, следовательно, самоограничения персонально по нему не ударят, а скромность украшает каждого.
Заявленное «возвращение к истокам» потребует некоторого переосмысления где-то через полгода – когда будут видны первые результаты. Если, конечно, китайские товарищи разом не натравят на Помпео свою мифическую 25-тысячную армию терракотовых шпионов.