Бессменный председатель Коммунистической партии Украины Петр Симоненко утром в понедельник прибыл на допрос в Службу безопасности Украины.
Ситуация в мае будет резко обостряться, официальное напряжение будет обостряться, поэтому пытаются сегодня все сделать для того, чтобы запретить деятельность Компартии
Перед тем как отправиться к следователю, Симоненко предупредил: «Всем сегодня очевидно, что сегодня пытаются в очередной раз расправиться с Компартией, и исходя из того, что ситуация в мае будет резко обостряться, это всем очевидно, официальное напряжение будет обостряться, поэтому пытаются сегодня все сделать для того, чтобы запретить деятельность Компартии».
Накануне министр юстиции Украины Павел Петренко пообещал, что «парламент в ближайшее время, к 9 мая, примет пакет по декоммунизации. Это то, что мы должны были сделать 20 лет назад», – отметил министр.
Петр Симоненко менее чем за 20 лет работы сумел превратить КПУ из крупнейшей фракции в парламенте в полностью маргинальную партию, которая вряд ли прошла бы в новую Раду даже без евромайдана, а себя из серебряного призера президентских выборов – в политика пятого круга. Почему же украинская власть решила окончательно добить коммунистов? Вряд ли у этого решения лишь одно объяснение. Коммунисты со своей реальной слабостью и героической историей стали идеальным врагом для Киева по многим параметрам.
Красные снова в городе
Симоненко намекает, что власти запрещают его партию, поскольку опасаются, что на фоне обострения ситуации КПУ возглавит протест. Это, конечно, совсем не так. КПУ могла бы что-то возглавить 15 или 20 лет назад, но не сейчас.
Но власти на самом деле боятся обострения, и запрет КПУ может стать для них возможностью направить народный гнев в другое русло.
На Украине принято во всех бедах обвинять предшествующих руководителей. Так делал премьер-министр Николай Азаров, который регулярно рассказывал гражданам, что все давно уже было бы хорошо, если бы не «папередники» (предшественники) в лице Юлии Тимошенко. Сама Тимошенко на посту премьера во всем винила своего предшественника на премьерском посту Януковича, тот винил Ющенко и так далее.
Проблема в том, что за год ресурс обвинений в адрес Януковича и Азарова поисчерпался. К тому же большинство украинцев отлично помнят, что полтора года назад они жили не в пример лучше, чем сейчас.
Сепаратисты и воображаемые «российские оккупанты» – тоже неплохие кандидаты на роль виноватых во всех бедах, но это внешний враг, который, конечно, мобилизует общество, но недостаточно. Чтобы сбить революционные настроения, нужен враг внутренний.
Коммунисты и экс-коммунисты есть по всей Украине, включая западные регионы. Обвиняя Симоненко в сепаратизме и работе на «внешнего врага», Киев фактически запускает «охоту на ведьм» в лучшем стиле американского маккартизма. В отношении членов Компартии начато 308 уголовных производств. В «терактах» в Одессе, в результате которых, напомним, никто не пострадал, также обвиняют коммунистов.
Тема люстрации очень быстро заглохла, когда выяснилось, что люстрировать придется чуть ли не весь истеблишмент, начиная с самого Петра Порошенко, стоявшего у истоков Партии регионов и работавшего в правительстве Азарова. А вот членами КПУ никто из нынешних функционеров высшего уровня не был. Поэтому можно ожидать активизации преследования тех, кто недостаточно поздно отказался от коммунистической идеологии. Членов КПСС и ВЛКСМ, скорее всего, трогать не будут.
Мобилизация общества против внутреннего врага – это первый повод для объявления беспощадной войны на уничтожение Компартии.
Это по-европейски
В России сторонников КПРФ в 2011 году нашлось 11,5%, причем многие голосовали вовсе не за идеи Маркса – Энгельса – Ленина – Сталина, а просто за оппозицию. Тогда, напомним, в интернете появилось множество разнообразных стратегий и тактик электорального поведения для противников «Единой России», и одной из них как раз было голосование за коммунистов – крупнейший конкурент имел шансы «отъесть» у партии власти наибольшее число кресел в Госдуме. Так что в реальности сторонников коммунизма в России меньше 10 процентов.
Несмотря на это, на Западе Россия продолжает прочно ассоциироваться с красным флагом, несмотря на причуды «новых русских», заполонивших мир отечественных туристов и полное отсутствие каких-либо прокоммунистических информповодов из Москвы. Массовое сознание, как и массовая пропаганда, очень консервативно и неповоротливо. Ассоциация «русский – это красный» очень прочно засела в мозгах европейцев и американцев.
Бандеровские марши воспринимаются на Западе негативно. Европе хватает проблем со своими ультраправыми, и смотреть на аналогичную картинку в Киеве им совсем не хочется. А вот борьба с коммунистическими пережитками – это совсем другое. Вольный европейский народ стряхивает с себя тоталитарные путы. Что «стряхиванием пут» занимаются подозрительные молодчики с очень что-то напоминающей символикой – так это пережитки переходного периода, не обращайте внимания.
Таким образом, антикоммунистической риторикой Украина отстраивается в глазах Запада от всего связанного с Россией и параллельно сигнализирует: «Мы – свои, а не какие-то националистические дикари». Это второй повод.
Идеология секонд-хенд
Если на Украине все-таки запретят коммунистическую символику – а это, напомним, все связанное с победой в Великой Отечественной, то, безусловно, произойдет не только пропагандистский, но и реальный отрыв украинского варианта истории от российского. Но это будет не сразу и далеко не только поэтому. И это, безусловно, третий повод – возможно, кому-то он покажется не менее значимым, чем первые два. Просто напомним, что в других восточноевропейских странах, где «красная» символика приравнивалась к нацистской, это было далеко не основным пунктом в борьбе прозападных властей с общей с Россией исторической памятью.
Предлагаемая Украине «декоммунизация» – это по сути фикция, поскольку никакой «коммунизации» там уже давно нет. Население воспринимает памятники Ленину как детали пейзажа, а географические названия в честь советских деятелей тем более давно не вызывают никаких эмоций.
Фактически Украине предлагают слепо и бездумно повторить то, что уже было в США во время маккартизма или в Восточной Европе в начале 90-х. Причем уже в середине 90-х население там массово голосовало за левые партии, прямых наследников находившихся у власти в 80-е, надеясь, что они смогут вернуть благополучие советских времен. На Украине, как и в России, коммунистам тогда удалось вернуть себе контроль над законодательной властью, но не над исполнительной. И если в России число голосующих за КПРФ остается заметным, то на Украине уже более 10 лет КПУ балансировала на грани прохождения в парламент, а на последних выборах, оставшись без крымских и донбасских избирателей, вообще не получила достаточного количества голосов.
Украина – не первая и не последняя страна на планете, которая заимствует бывшую в употреблении идеологию в надежде, что, используя этот секонд-хенд, ей удастся добиться аналогичных успехов в экономике. Не удастся.
Результат от окончательного разгрома КПУ, скорее всего, будет ровно противоположным. Если в Западной Европе с ее политкорректностью неуклонно растет популярность ультранационалистов, то, скажем, в Греции на протяжении последних десятилетий очень популярны левые силы. Этому есть много причин, но одна из главных – это диктатура «черных полковников» с их радикальным антикоммунизмом. Получив свободу, греки выбрали наиболее преследуемых предыдущих режимом политиков.
Запретив КПУ, режим Порошенко – Яценюка добьется ровно противоположного – ренессанса коммунистических идей на Украине. Впрочем, и Петру Симоненко, и другим жертвам нынешней «охоты на ведьм» это уже вряд ли поможет.