Президент Турции Реджеп Тайип Эрдоган, находясь с визитом в Киеве, заявил, что Анкара считает Украину своим стратегическим партнером и поддерживает ее территориальную целостность (в том числе по вопросу принадлежности Крыма). При этом накануне визита Эрдогана посол Турции на Украине Йонет Джан Тезель в интервью агентству «Укринформ», сказал, что его страна не пропустит танкеры со сжиженным газом для Украины через Босфор из-за проблем «безопасности в довольно загруженном и узком проливе», что стало болезненной новостью для Киева. Меж тем российско-турецкие взаимоотношения по-прежнему остаются весьма теплыми, несмотря на появляющиеся в некоторых СМИ заявления о «тупике», в который якобы зашли переговоры о тарифах на газ.
Играет роль еще и хорошая память о русско-турецких войнах, которые, за редкими исключениями, регулярно уменьшали территорию Османской империи
Возможно, кому-то покажется, что заявления Эрдогана о стратегическом партнерстве с Украиной противоречат его же предыдущим заявлениям о стратегическом партнерстве с Россией. Но это совсем не так.
Немного истории
Турция (как и Россия или Британия) – бывшая империя. Потеря имперского статуса так просто не проходит, недаром британский премьер-министр Гарольд Макмиллан в разгар «парада суверенитетов» английских колоний писал, что «избавляться от империи гораздо сложнее, чем строить ее». Свой путь от империи к национальному государству для абсолютно всех стран был непростым, а у России он, пожалуй, до сих пор не закончен (но не факт, что его надо заканчивать).
Отцом нынешней турецкой государственности является Мустафа Кемаль Ататюрк, культ личности которого в Турции сравним с отношением к Ленину в СССР. Именно он сформулировал основные принципы турецкой политики, сохранившиеся в относительной неизменности до нынешних времен. Кемализм насчитывает шесть принципов, или «шесть стрел»: республиканство (то есть выборность органов власти), национализм (то есть отказ от пантюркизма или панисламизма и создание гражданской нации), народность (ликвидация сословных предрассудков), секуляризм (построение светского, а не религиозного государства), государственничество (высокая роль государства в экономике) и революционность (борьба с религиозными и социальными предрассудками плюс вестернизация страны).
Разумеется, все заветы Ататюрка выполнить было невозможно – на пути создания гражданской нации встал курдский сепаратизм, исламисты регулярно пытаются подвергнуть сомнению светский характер государства, а отказ Евросоюза принять Турцию в свои ряды весьма пошатнул настрой турок на вестернизацию. Но сути это не изменило: Турция – одно из наиболее светских государств с мусульманским населением в мире.
Несмотря на членство в НАТО, в 1974 году Турция поддержала турецкую общину Северного Кипра, что едва не привело к военному конфликту с другим членом альянса – Грецией.
Подобно тому, как Россия считает территорией своих жизненных интересов постсоветские государства, аналогичные чувства Турция испытывает по отношению к Черноморскому бассейну, Южному Кавказу и отчасти – Средней Азии. До распада СССР никакой деятельности, кроме разведывательной, Турция в этих регионах не вела. Но начиная с 90-х годов ее экономическая, культурная и образовательная деятельность заметно интенсифицировалась. Есть разнообразные турецкие проекты в Казахстане, в молдавской тюркоязычной автономии Гагаузия, в Азербайджане, Грузии и Абхазии (притом что об официальном признании разговора не идет). И, разумеется, в Крыму.
Искусство возможного
Показательно, что, в отличие от слоновьей грации, с которой продвигает свои интересы по всему миру США, Турция применяет «мягкую силу» в прямом смысле этого понятия. Ни одного заметного скандала, связанного с поддержкой или противодействием тем или иным политическим силам. Ни одного международно признанного факта экономического давления, за исключением закрытой армянской границы. Турция избрала для себя роль эдакого «доброго дядюшки», который строит и финансирует школы, продвигает культурные проекты, дает кредиты, помогает бизнесу.
Разумеется, подобные государственные проекты не бывают просто благотворительными. Турки неторопливо растят лояльную себе элиту в причерноморских, кавказских и среднеазиатских государствах. В принадлежащем некогда Украине Крыму этот процесс развивался аналогичным образом.
Украинские националисты и политические организации крымских татар сошлись на почве нелюбви к России еще в начале 90-х годов. Первые вежливо не обращали внимания на то, что в программе Меджлиса – построение в Крыму национального государства крымских татар. Вторые не обращали внимания на то, что цель «западенцев» – моноэтничная и моноязыковая Украина. Общий враг сближает. Вот что писала «Львовская газета» в 2007 году:
«Русские в 1991 году, «под шумок», возобновляя автономию в Крыму, ссылались на этот статус Крыма советских времен до 1944 года, но тогда это была крымско-татарская автономия, автономия коренного народа, а когда всех татар депортировали и заселили полуостров русскими, он стал автономией русской. В этом году руководство образования Крыма определило тему первого урока в первом классе средних школ и гимназий: «Я крымчанин». Понятно, «я крымчанин» значит «я русский». Это автономия русская, а не крымская. Типичный нынешний «крымчанин» – это не украинец и не татарин, это – русский, представитель российского этнокультурного сообщества, враждебно настроенный к украинскому государству и преисполненный мечтами об «исторической справедливости», то есть возвращении этой земли в лоно «матушки-России».
Далее автор статьи прогнозировал, что к 50-м годам XXI века татары демографическим путем вытеснят русских из Крыма за счет высокой рождаемости, и это может привести к тому, что «Украина столкнется тогда с проблемой совсем другого геополитического измерения, которая в наихудшем варианте может обернуться жестким сепаратизмом татар или даже государственным притяжением их к Турции». Зато, радостно констатировал автор, «русский вопрос в Крыму однозначно исчезнет».
То есть ради исчезновения русского вопроса львовяне были готовы терпеть жесткий татарский сепаратизм и претензии Турции на полуостров, лишь бы «кляти москали» куда-нибудь делись. Реальность же в очередной раз превзошла самые смелые фантазии. Крымчане ушли с Украины вместе со своим полуостровом.
Тем не менее Турция вложила в проект крымско-татарского Крыма немало денег и, разумеется, волнуется о своих инвестициях. Этим объясняются заявления Эрдогана о признании территориальной целостности Украины и регулярно высказываемая озабоченность положением крымских татар. Но торопиться и идти на обострение ситуации турки не намерены. Во-первых, они тоже верят в демографию, а во-вторых – оскорблены политикой Евросоюза и США по отношению к своей стране. В том числе и поэтому Анкара развивает дружеские отношения с Россией. Строительство газового хаба на турецкой земле, безусловно, станет важной геополитической и геоэкономической победой Эрдогана и позволит разговаривать с ЕС с более высоких позиций.
Турки, как и китайцы, никого не хотят победить. Они хотят сотрудничать со всеми соседями, получать выгодные контракты, увеличивать благосостояние своих граждан. Это, кстати, не только из-за кемализма. Играет роль еще и хорошая память о русско-турецких войнах, которые, за редкими исключениями, регулярно уменьшали территорию Османской империи.
Подобная политика – полная противоположность двухцветному черно-белому видению мира, активно внедряемому США, мол, есть Запад, Демократия и Прогресс – и есть Восток, Тирания и Отсталость.
В рамках двухцветной концепции Турция действительно обязана была бы сделать жесткий выбор – либо полная поддержка «единой Украины», санкции против России, отказ от взаимовыгодного сотрудничества, либо, наоборот, полное прекращение любых контактов с Киевом.
Но Россия, в отличие от США, не ставит своим экономическим партнерам никаких условий относительно взаимоотношений с третьими сторонами. Это их суверенное право.
Поэтому нет и не может быть никакого возмущения тем, что Эрдоган в Киеве говорит то, что хочет услышать Порошенко. Это всего лишь политика. Искусство возможного.