Самая непростая ситуация сейчас в городе Сан-Кристобаль, что неподалеку от границы с Колумбией. Там студенты буквально сражаются с полицией и армией, ранения получили трое учащихся, четверо полицейских и один солдат. Тем временем в столице Боливарианской республики – Каракасе – студенты с масками на лицах блокировали с помощью подожженного мусора одну из центральных улиц города и начали бросать камни в полицию. Задержаны не менее 12 человек.
У стран мира есть возможность выбора между «империализмом» по-русски или по-китайски – и однозначным подчинением Вашингтону
На этом фоне президент Николас Мадуро рассказал согражданам об очередном раскрытом заговоре, по его словам, инспирированном США. Заговорщики – офицеры ВВС – якобы собирались атаковать с воздуха президентский дворец.
Нынешние столкновения пока, к счастью, не идут ни в какое сравнение с событиями марта прошлого года, когда погибли более 40 человек. Но крайне важен контекст, в котором в Венесуэле начался новый виток обострения ситуации. Страну только что посетил министр обороны России Сергей Шойгу, который заключил с правительством ряд важных договоренностей.
Майданом по демократии
Венесуэлу лихорадит не первый год и даже не первое десятилетие. Смерть харизматичного Уго Чавеса нанесла удар по правящей Единой социалистической партии. И хотя социалисты по-прежнему остаются самой популярной политической силой, рейтинг его преемника – Мадуро – лишь чуть-чуть превышает 20%.
По большому счету современная политика в Венесуэле сводится к двум основным цветам, как на Украине, где есть условные «прозападные» силы, есть условные «антизападные». Есть определенные нюансы, но они для стороннего наблюдателя не очень принципиальны. При этом венесуэльская политическая жизнь во второй половине XX века была крайне насыщенной и разнообразной, с длительными политическими карьерами и неожиданными возвращениями из политического небытия. Например, предшественник Чавеса Рафаэль Кальдера впервые баллотировался на пост президента в 1947 году, победил в 1969-м, правил до 1973-го, а в 1994-м был избран во второй раз, сменив на этом посту либерала Карлоса Андреса Переса, который, в свою очередь, был сменщиком Кальдеры в 1974-м.
И если в свой первый срок Перес провел довольно удачные реформы (на фоне высоких цен на нефть), то во время второго срока (и низких цен на нефть) удача ему не сопутствовала. Перес в своих реформах, кстати, щепетильно следовал рекомендациям МВФ, так что нынешним украинским властям стоит детально изучить опыт политической жизни Венесуэлы тех времен.
После массовых народных выступлений 1990–1991 годов в ситуацию вмешалась армия. 36-летний подполковник Уго Чавес возглавил попытку переворота в 1992-м, когда вывел на улицу своих военных и гражданских сторонников. Однако высшее военное командование поддержало президента Переса, восстание было подавлено, и Чавес отправился в тюрьму. Через два года выигравший выборы Кальдера помиловал политзаключенного, а уже в 1998-м Чавес впервые победил на президентских выборах.
Показательно, что «тоталитарные» 90 и более процентов Чавес никогда не набирал: в первый раз он победил с 55% голосов, во второй – с 60%. А в 2002 году уже против него самого впервые была совершена попытка переворота – группа военных арестовала президента и отправила его на отдаленный остров. По телевизору один из генералов объявил, что Чавес добровольно подал в отставку, а другой заявил, что на президенте лежит вина за кровавый разгон антиправительственной демонстрации.
Как видно, технологии совершенно не меняются. США, как и в случае с Украиной, приветствовали переворот. Но сотни тысяч людей вышли на улицы с требованием освободить президента – и путчисты сдались. После этого Чавес еще дважды проходил через выборы – и оба раза побеждал. Последний раз – будучи уже смертельно больным.
Безусловно, он был авторитарным политиком, но при этом говорить, что в Венесуэле авторитарный общественный строй, нельзя. Нынешний президент Николас Мадуро победил своего соперника Энрике Каприлеса с незначительным перевесом – всего в полтора процента.
Одним словом, оппозиция достаточно сильна и вполне имеет шансы на победу на выборах. Но почему-то раз за разом предпринимает попытки добиться своего при помощи народных волнений.
Новый империализм
У России уже давно сложились хорошие отношения с Венесуэлой, как и с большинством других южноамериканских государств. Но после украинского конфликта и активного вмешательства США в происходящее контакты с Южной Америкой приобрели стратегический характер. Разумеется, это не нравится Вашингтону, но его возможности для прямого противодействия ограничены – времена, когда американские президенты без особых усилий меняли южноамериканских коллег при помощи силы, остались в прошлом, попытка военного вмешательства или официальной военной поддержки мятежников приведет к крайне негативной реакции всех остальных государств континента. Поэтому делается ставка на отработанную технологию «цветной революции», которая, впрочем, раз за разом дает сбой в и без того привычных к вооруженным переворотам и гражданским войнам странах.
«Цветная революция», как и «арабская весна», срабатывают либо в государствах с закостенелым режимом, где власть не менялась на протяжении десятилетий (как в Египте или Тунисе), либо там, где правительство не готово идти на кровавые меры, а организаторы переворота готовы (как на Украине). В странах, где традиционно сильно участие военных в политической жизни и регулярно проходят демократические выборы, «майдан» не срабатывает. Так было в Турции, налицо и сбой в Венесуэле. Но, если не получилось в первый и второй раз, может быть, получится в третий?
Нынешние выступления проходят на фоне визита в Южную Америку главы российского Минобороны Сергея Шойгу. Как заявил в интервью РИА «Новости» аргентинский эксперт в области международных отношений, доктор наук и профессор геополитики Альберто Хутченройтер, укрепление взаимодействия РФ с Венесуэлой, Никарагуа и Кубой – это, с одной стороны, предложение этим государствам стратегической альтернативы развития, а с другой – ответ на попытки Запада воздействовать на Россию силой.
«Эти соглашения – никак не проявление «нового империализма», ошибочно смотреть на них через призму подобных идеологических штампов. И Россия, и страны Латинской Америки диверсифицируют свои глобальные интересы, и их связи в военной сфере – еще один шаг в сторону необходимого укрепления их национального потенциала», – полагает эксперт.
Опровергая термин «новый империализм» применительно к российской политике в Латинской Америке, Хутченройтер подтверждает его наличие в местном политическом дискурсе. И это, конечно, дает повод для сравнения американского империализма (тут кавычки кажутся лишними) с российским.
США в Европе, Азии и везде, где получается, поддерживают «цветные революции» и другие выступления пассионарных групп граждан против законно избранной власти. В результате в странах, попавших под действие технологии, воцаряется хаос, в отдельных случаях – начинается гражданская война, как в Сирии или на Украине.
Россия вообще никак не вмешивается во внутреннюю политику партнеров, договариваясь исключительно об экономическом или военном сотрудничестве.
Ту же политику, кстати, проводит Китай, осуществляющий активную экономическую экспансию в Африку и Южную Америку.
В результате у стран мира есть наглядный пример и возможность выбора между «империализмом» по-русски или по-китайски – и однозначным подчинением Вашингтону.
Пока что США удается сохранять за собой титул «лидера демократического мира». Но благодаря интернету и спутниковому телевидению монополия на американское видение справедливого мира разрушена, и все больше людей понимают возможность альтернативы.
Происходящее сейчас в Венесуэле – это явный намек всем остальным действующим и потенциальным союзникам России. Намек, выводы из которого, хочется надеяться, будут ровно противоположными тем, на какие рассчитывают в Вашингтоне.