Один из крупнейших специалистов космической отрасли академик Борис Раушенбах называл космическую гонку СССР и США «спортивно-романтическим» процессом.
«Спортивный характер процесса имел две стороны. Во-первых, все мы, работавшие в области создания космических аппаратов, испытывали эмоции, близкие спортсменам – прийти первыми к финишу, – пишет он в своей книге «Пристрастие». – Ведь одновременно нечто похожее делалось в США, и всем нам хотелось не пропустить вперед наших американских коллег. Во-вторых, результаты соревнования имели и политическое значение: в случае успеха руководство страны могло пользоваться интернациональным престижем, и поэтому щедро помогало нам».
«Романтический характер придавало нашей деятельности то, что все делалось впервые, – продолжает автор. – Ничего не было известно, отсутствовал какой-либо предшествующий опыт, и мы чувствовали себя мореплавателями времен Колумба, отправившимися открывать новые земли».
Действительно, СССР и США практически одновременно начали осуществлять свои космические программы, но Советский Союз завладел пальмой первенства, сделав 4 октября 1957 года шаг в космос.
Быть впереди во всем! Такую цель озвучил еще в сентябре 1955 года основоположник отечественной практической космонавтики Сергей Королев. Выступая в Московском высшем техническом училище им. Баумана на юбилейной сессии, посвященной 125-летию МВТУ, главный конструктор сказал: «Наши задачи заключаются в том, чтобы советские ракеты летали выше и раньше, чем это будет сделано где-либо еще... Наши задачи состоят в том, чтобы советский человек первым совершил полет на ракете... Наши задачи состоят в том, чтобы первый искусственный спутник Земли был советским, создан советскими людьми».
Космический первенец Страны Советов
Ветераны космической отрасли помнят, как Королев, опекая свое детище, требовал исключительной стерильности. В те годы Олег Ивановский (1922–2014) работал в ОКБ-1 и был заместителем ведущего конструктора 1-го и 2-го искусственных спутников. В своей книге «Наперекор земному притяжению» он рассказывал, как главный конструктор распорядился выделить для будущего спутника отдельное помещение:
«Запомнился один из дней августа, когда в цех, где должны были вести сборку и первые испытания спутника, зашел Сергей Павлович. Опуская подробности, скажу только одно: через день в цехе появилась специальная комната для этих работ – со свежевыкрашенными стенами, с шелковыми белыми шторами на окнах и бордовыми, очень модными тогда, плюшевыми шторами на входной двери. Подобного на нашем заводе за все годы его существования не видели. А уж когда наши слесари-сборщики надели белые халаты и белые перчатки, поняли: заказ предстоит выполнять особый. И действительно, скоро появились тоже до той поры невиданные подставки под «изделие», обтянутые бархатом. На них клали полированные детали и полусферы спутника».
Наш космический первенец весил 83,6 кг. Он представлял собой шар диаметром 58 см из алюминиевого сплава. Снаружи к нему были прикреплены четыре стержневые антенны длиной 2,4–2,9 м. Они передавали в эфир сигналы двух радиопередатчиков. Радиоаппаратура и аккумуляторы находились внутри герметического корпуса, заполненного азотом. Его перемешивал маленький вентилятор, поддерживая теплообмен между аппаратурой и корпусом. Запаса электроэнергии хватало на работу аппаратуры в течение трех недель.
Однако для запуска мощных ракет и спутника полигона Капустин Яр в Астраханской области было уже недостаточно. Поэтому 12 февраля 1955 года ЦК КПСС и Совет министров СССР принимают постановление о создании для Минобороны нового испытательного полигона Тюра-Там, ставшего впоследствии главной космической гаванью Советского Союза – космодромом Байконур.
Его строительство велось ударными темпами. К началу 1957 года были готовы стартовая (площадка № 1) и техническая позиции, что позволило приступить к испытаниям первой в мире межконтинентальной баллистической ракеты Р-7. Той самой знаменитой королевской «семерки», которая по сей день остается единственной «рабочей лошадкой», выводящей в космическое пространство российские пилотируемые корабли. 21 августа 1957 года Р-7 успешно стартовала, открыв путь в космос искусственному спутнику Земли.
И человечество шагнуло в неизвестное 4 октября 1957 года в 22 часа 28 минут 04 секунды по московскому времени. С первого в мире космодрома ракета-носитель (РН) «Спутник» вывела на околоземную орбиту первое искусственное небесное тело, называвшееся в технических документах «простейшим спутником» – ПС-1.
«Почему советский спутник оказался первым в космосе? – задавался вопросом академик Раушенбах в книге ««Штрихи к судьбе народа». – Да потому что у американцев были базы в Европе для военно-воздушных сил. Они могли бомбить Москву с европейских баз обычными самолетами. А мы не могли ответить Америке никак... У нас был огромный стимул. Единственная возможность ответить американцам на удар по Москве – это ответный удар по Вашингтону и Нью-Йорку... И запуск первого спутника, который мы провели в спешном порядке, имел целью вовсе не изучение космоса. Главное было показать американцам, что мы их можем накрыть. И они это поняли. Раз мы можем запускать спутники, значит, любой город Америки может быть, увы, поражен... Я считаю, что это очень сильно способствовало сохранению мира».
Иначе говоря, спутник, способный совершать орбитальный полет вокруг Земли, служил еще и одним из самых надежных индикаторов, указывающих на наличие у страны межконтинентальных баллистических ракет. Это означало выход соперничества, в том числе и военного, на космический уровень.
Мы – первые
Многое в отечественной космонавтике делалось впервые: искусственный спутник Земли и полет человека в космос; космические аппараты, запущенные к Луне, Венере и Марсу; выход человека в космическое пространство и мягкая посадка на Луну; стыковка двух космических кораблей...
До середины шестидесятых годов СССР удавалось лидировать в космической гонке. Лишь в конце 1965 года, когда американские корабли «Джемини-6» (Gemini) и «Джемини-7» осуществили маневрирование в космосе относительно друг друга, США тоже смогли применить к себе слово «впервые». Тогда-то и закончился период очевидного преимущества советской космонавтики, но гонка продолжалась и по-прежнему имела два вектора – политический и технический.
«Нам было не до политики, нас интересовало соревнование разработчиков, – рассуждал академик Раушенбах в книге «Постскриптум». – У них мыслили разработчики, и у нас они мыслили, и вот, не вступая в прямой контакт, мы изредка обменивались информацией на ученых конференциях и при этом старались – и они, и мы – все-таки обойти друг друга. Очень увлекательно. И до сих пор увлекает. Не потому, что у них одно правительство, а у нас другое – тогда и у них принимали решения, и у нас ЦК требовал «животы положить» на алтарь Отечества. То был спортивный интерес: всегда приятно кого-то обставлять».
Обставляли друг друга с переменным успехом
У нас – долговременные орбитальные станции «Салют» (начали свою работу в 1971 году, а завершили через двадцать лет – последний «Салют-7» прекратил свое существование в плотных слоях атмосферы над Южной Америкой в районе Чили 7 февраля 1991 года).
У них – «Скайлэб» (Skylab), первая и единственная национальная орбитальная станция (пробыла шесть лет в космосе, приняла три экспедиции, летом 1979 года сошла с орбиты и разрушилась).
В США – космические челноки «Спейс-Шаттл» (Space Shuttle). Последний полет в рамках программы «Космическая транспортная система» состоялся в 2011 году, а катастрофы шаттлов «Челленджер» (Challenger) и «Колумбия» (Columbia) унесли жизни 14 астронавтов.
В СССР – своя система «Буран-Энергия» (орбитальный корабль советской многоразовой транспортной космической системы (МТКС) «Буран» совершил первый и единственный полет 15 ноября 1988 года в автоматическом режиме и без экипажа на борту).
У нас – четыре аварийных запуска ракетно-космического комплекса Н1–Л3 для Лунной пилотируемой экспедиции.
У них – «Аполлон-11» (Apollo 11) и высадка на Луну Нила Армстронга (Neil Armstrong, 1930–2012) и Эдвина Олдрина (Edwin Aldrin).
В России – ракетные двигатели РД-180, производимые Научно-производственным объединением «Энергомаш» им. академика Глушко и поставляемые в США;
В Соединенных Штатах – разработка компанией «Блу Ориджин» (Blue Origin) новых двигателей ВЕ-4, способных составить конкуренцию российским РД-180 (газета ВЗГЛЯД подробно об этом рассказывала).
Рукопожатие в космосе
Но были в советско-российско-американском космическом противостоянии проекты, когда противники шли рука об руку. Достаточно вспомнить ЭПАС – экспериментальный полет «Аполлон – Союз» или, как иногда говорят, «рукопожатие в космосе».
Летом 1975 года космические корабли «Союз-19» с космонавтами Алексеем Леоновым и Валерием Кубасовым (1935–2014) и «Аполлон» с астронавтами Томасом Стаффордом (Thomas Stafford), Вэнсом Брандом (Vance Brand) и Дональдом Слейтоном (Donald Slayton, 1924–1993) провели в состыкованном состоянии 46 часов 36 минут, а экипажи осуществили в космосе несколько научных и технических экспериментов.
По мнению Томаса Стаффорда, «ЭПАС заложил фундамент будущего сотрудничества между США и Советским Союзом, а потом и Россией. В результате состоялись полеты американских шаттлов на станцию «Мир», а дальнейшим развитием сотрудничества стало создание Международной космической станции».
Начало девяностых годов – не лучшее время для отечественной космонавтики, переживавшей период болезненного безденежья. Перспектива возникает летом 1994 года, когда Российское космическое агентство (ныне – госкорпорация «Роскосмос») и НАСА подписали контракт о развертывании Международной космической станции и взаимных обязательствах России и США.
МКС: быть или не быть
На рубеже веков затопили в океане станцию «Мир», которая находилась в космосе почти 15 лет. На этой станции провели исследования в рамках своих национальных программ, кроме наших космонавтов, экипажи США, Франции, Германии, Японии, Англии и многих других стран. Опыт, полученный при эксплуатации «Мира», сегодня способствует работе Международной космической станции, но... Уже решено, что МКС отработает на орбите еще несколько лет – до 2025 года – и тоже перестанет существовать.
Прогнозировал это еще в 2009-м академик Борис Черток. По его мнению, «будущее космонавтики тесно связано с национальной и государственной социально-политической стратегией. США при всех своих внутренних проблемах до 30-х годов XXI века останутся самой мощной державой, как в военном отношении, так и в области науки и технологий».
Видный ученый-конструктор считал, что работа МКС будет поддерживаться за счет транспортных систем России и Европы, а
сама по себе космическая станция для США уже особого интереса не представляет.
«Через 10–15 лет, побив 15-летний рекорд «Мира», МКС затопят. Россия, Европа и Япония без экономической поддержки США обеспечить работу МКС не смогут», – отмечал Черток. И академик, как видим, не ошибался.
Ранее Европейское космическое агентство, Россия, США, Япония и Канада договорились об эксплуатации МКС до конца 2024 года. Если работа станции продлена не будет, российский сегмент может быть отстыкован от МКС для дальнейшей работы в качестве национальной орбитальной станции.
Сейчас на Международной космической станции завершается работа 56-й длительной экспедиции. Члены российско-американского экипажа транспортного пилотируемого корабля «Союз МС-08» космонавт Роскосмоса Олег Артемьев, астронавты НАСА Эндрю Фойстел и Ричард Арнольд готовятся к возвращению на Землю. Как сообщается на сайте Роскосмоса, приземление спускаемого аппарата ожидается 4 октября в 14.45 мск.
На МКС остаются члены 57-й экспедиции: космонавт Сергей Прокопьев, германский астронавт Европейского космического агентства Александр Герст и астронавт НАСА Серина Ауньен-Чэнселлор. 11 октября к ним присоединится экипаж очередной длительной экспедиции МКС-58 в составе россиянина Алексея Овчинина и американца Ника Хейга. Планируется, что 15 ноября космонавты Сергей Прокопьев и Алексей Овчинин выйдут в открытый космос, чтобы осмотреть отверстие в корабле «Союз МС-09».
Напомним, что комиссия по расследованию причин появления отверстия в корабле «Союз МС-09» установила, что дыра появилась не в результате производственного брака, а преднамеренно. Об этом 1 октября в эфире Первого канала сообщил глава Роскосмоса Дмитрий Рогозин и отметил, что в рамках договоренности с НАСА не может комментировать ход расследования до его завершения.
«Скажу что-то лишнее, будет дыра в отношениях, скажу аккуратно – будет просто дыра в облике. Я предпочитаю сказать о дыре в облике», – подчеркнул Дмитрий Рогозин.