Напомним, что авиакатастрофа произошла 31 октября 2015 года. Лайнер Airbus A321 российской компании «Когалымавиа» выполнял чартерный рейс 7К-9268 по маршруту Шарм-эш-Шейх – Санкт-Петербург. Через 23 минуты после взлёта диспетчеры потеряли связь с экипажем, а лайнер пропал с радаров. После обнаружения обломков самолета следствие выяснило, что на его борту сработало взрывное устройство. Ответственность за теракт взяло на себя «Синайское подразделение террористической группировки ИГИЛ*». Все находившиеся на борту лайнера (224 человека, из них 25 детей и 7 членов экипажа) погибли.
Аэропорт Шарм-эш-Шейха избежал тяжбы ввиду того, что им владеет правительство, которое в лице своего премьера уже является ответчиком
«Первые дни были как во сне. Я до последнего не верила, что самолет упал. Когда мы сидели в гостинице, ждали известий, услышали, что кто-то остался жив. Я надеялась, что хотя бы кто-то действительно живой. Пусть даже не моя мама, кто-то еще, но живой», – вспоминает страшный день катастрофы жительница Санкт-Петербурга Елена. Из Египта на том лайнере возвращалась ее 60-летняя мама. Чуда не случилось. «Прошло, кажется, 8 месяцев с того дня. Но я еще не прожила и не пережила эту потерю. Не могу с ней смириться», – призналась Елена в беседе с корреспондентом газеты ВЗГЛЯД.
Ответчиками по иску, поданному россиянами в суд первой инстанции Северного Каира, стали премьер-министр, министр финансов, министр гражданской авиации и глава МВД Египта. По законам арабской республики подобные иски подаются не к ведомству, а к конкретным персонам, а уже через них – к тем структурам, которые они представляют. Аэропорт Шарм-эш-Шейха избежал тяжбы ввиду того, что им владеет правительство, которое в лице своего премьера уже является ответчиком.
До катастрофы роковой самолет приземлился в аэропорту Шарм-эш-Шейха, где перед посадкой пассажиров и вылетом в Санкт-Петербург была проведена заправка топливом, пополнение запасов и подготовительные работы. Как подчеркивается в исковом заявлении, самолет провел на территории арабской республики достаточное количество времени, чтобы власти могли провести обычное для таких рейсов техническое обслуживание, в том числе погрузку и разгрузку воздушного судна. Все эти действия «выполнялись в рамках ответственности египетских властей, которые осуществляли свои полномочия и имели всю полноту власти над самолетом в соответствии с обычаями и законами, регулирующими такого рода работы». Таким образом, по мнению адвокатов истцов, египетские власти «должны были принять меры предосторожности и проявить бдительность, необходимые для обеспечения защиты и безопасности пассажиров самолета, их личных вещей, багажа и самого самолета, особенно учитывая тот факт, что закон наделяет египетские власти исключительным правом на выполнение таких действий».
И поскольку власти Египта – своим действием или бездействием, умышленно или нет – не приняли таких мер предосторожности и обеспечения безопасности, они обязаны выплатить компенсацию всем лицам, которым был причинен вред.
Истцы – семья одной из жертв (имена защита не разглашает) – требуют выплатить в рамках обеспечения морального и материального ущерба 3 миллиона долларов. Процесс подачи иска связан с легализацией документов, которая занимает немало времени, так что аналогичные иски от имени других семей будут оформлены уже после начала первого судебного процесса.
В «дебютном» случае сумма компенсации объясняется тем, что иск был подан в интересах несовершеннолетней дочери погибшей пассажирки. Девочка находилась на ее иждивении, соответственно, речь идет о компенсации за потерю кормильца. В эту же сумму входит моральный вред, компенсация за который законодательно не ограничивается. Защита надеется, что египетские власти предложат мировое соглашение и вопрос с выплатами решится путем переговоров.
Давид Кухалашвили – юрист родственников погибших в теракте – уже имеет опыт подобных тяжб в иностранных судах. В частности, он представлял интересы потерпевшей стороны по делу о катастрофе самолета Airbus авиакомпании S7 в Иркутске в 2006 году и по делу о катастрофе Boeing авиакомпании «Аэрофлот-Норд» в Перми в 2008 году. «Тогда в Иркутске впервые разбился самолет иностранного производства – это и позволило нам совместно с ведущей американской юридической фирмой обратиться в суд Нью-Йорка, – рассказал он газете ВЗГЛЯД. – Ответчиком выступала авиакомпания Airbus leasing, собственник лайнера, и авиакомпания S7. Мы сумели договориться с британской перестраховочной компанией о мирном урегулировании спора, родственники погибших получили по несколько сотен тысяч долларов США».
Кстати, именно после иркутской трагедии были внесены изменения в Воздушный кодекс России, и теперь гибель в авиакатастрофе влечет за собой страховую выплату в размере 2 миллионов рублей. До этого близкие погибших не могли добиться никаких достойных компенсаций. В случае же с авиакатастрофой в Перми юристам даже не понадобилось обращаться в иностранные суды: по мировому соглашению с зарубежными перестраховщиками родственники жертв получили по несколько сотен тысяч долларов США (не считая российских выплат в 2 млн, к тому моменту уже утвержденных законодательно).
#{interviewsociety}«Авиакатастрофа самолета авиакомпании «Когалымавиа» отличается от других авиационных дел тем, что в данном случае причиной авиакатастрофы был теракт. А когда основной причиной называется теракт, это ограничивает возможности адвокатов», – пояснил газете ВЗГЛЯД руководитель авиационной практики юридической компании Girardi Keese Кейз Гриффин, компания которого, наряду с египетскими юристами, представляет интересы родственников жертв катастрофы. По его словам, если при технической неисправности, помимо авиакомпании, можно привлечь к ответственности производителя и самолета, и комплектующих, то при теракте ответственность также несут власти того государства, на территории которого случился теракт.
«Любое государство обязано обеспечить безопасность на своей территории и в воздушном пространстве своих и иностранных граждан. Но когда случается теракт, это означает, что соответствующие структуры государства допустили халатность, что привело к тому, что не смогли этот теракт предотвратить», – подчеркивает Гриффин. Сейчас во многих странах мира есть специальные законы, которые предусматривают фиксированные компенсации для жертв теракта. «В Египте, к сожалению, такого закона нет, поэтому мы решили требовать от египетских властей компенсации для наших клиентов в общем порядке, на основании их гражданского законодательства», – поясняет адвокат. В качестве примера он приводит взрыв на борту Pan Am Flight 103 в 1988 году. Спустя много лет после теракта ливийские власти выплатили многомиллионные компенсации родственникам погибших.
Обычно такие компенсации состоят из возмещения морального и материального вреда. И чем больше зарабатывал погибший, тем больше получается компенсация материального вреда для членов его семьи. «Нам по делу каждого нашего клиента придется доказывать размеры причинённого ущерба. Если есть соответствующая материальная составляющая, сумма может получиться приличной», – говорит Гриффин.
На территории России близкие жертв катастрофы не стали обращаться в суды. В соответствии с российским законодательством, уже упомянутым выше, страховая компания выплатила семьям погибших по 2 миллиона рублей. Еще по миллиону рублей выплатил Санкт-Петербург. Кроме того, «Когалымавиа» предлагает сейчас заключить мировое соглашение и покрыть моральный ущерб суммой в 600 тысяч рублей. Понятно, что никакие деньги не вернут погибших, и в какой-то момент возникает вопрос: где та грань, что отделяет ситуацию от попытки нажиться на собственных семейных трагедиях?
Как признается Гриффин, ссылаясь на свой опыт, в основном родственники нанимают адвокатов не из-за сумм. «Для них очень важно, чтобы виновные понесли финансовую ответственность. Наши клиенты прекрасно понимают, что только такими методами можно заставить в будущем авиакомпании и государства относиться к вопросам безопасности более тщательно», – подчеркивает он. При этом речь идет об общемировой тенденции. По крайней мере, в тех странах, где огромные исковые выплаты являются нормой, компании очень боятся оказаться в положении ответчика по делу, так как это может привести даже к банкротству фирмы. Гораздо дешевле – беречь свою репутацию и уделять повышенное внимание вопросам безопасности.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ