Министерство обороны предлагает внести поправки в закон «О воинской обязанности и военной службе», которые позволяют заключать сокращенные контракты о прохождении военной службы. Соответствующий законопроект вынесен на общественное обсуждение на федеральном портале проектов нормативных актов.
У нас из призыва 98-го года контракт подписали все, за исключением двух–трех человек, которых перевели и уволили
По закону в нынешней редакции первый контракт для солдата или сержанта может заключаться по выбору на два или три года. Гражданин, поступающий на офицерскую должность или на должность прапорщика, заключает первый контракт на пять лет.
Если инициатива военного ведомства будет принята, граждане смогут заключать контракт на срок от полугода до года – но только при определенных условиях. Таковыми считаются чрезвычайные обстоятельства («ликвидация последствий стихийных бедствий, выполнение мероприятий чрезвычайного положения, восстановление конституционного порядка и иные чрезвычайные ситуации») либо желание участвовать в деятельности по поддержанию или восстановлению международного мира и безопасности, проще говоря – боевая командировка за рубежом.
Обсуждение проекта на портале продлится до 16 ноября.
Отметим, кстати, что 23 октября на Украине разрешили призывникам после 11 месяцев службы оформлять полугодичные контракты.
Практика полугодичных контрактов в России не нова. С проблемой военные уже сталкивались в 90-е годы: опытный офицер, ценный военный специалист, находящийся в запасе, может изъявить желание снова поступить на службу в критической ситуации, но при этом может не иметь планов служить еще несколько лет в мирных условиях после ее завершения. 15 лет назад военная служба в силу нищенского размера денежного довольствия и прочих факторов была крайне малопривлекательна, но разворачивались боевые действия на Северном Кавказе, что побудило многих уволившихся вернуться в армию.
Среди них был офицер спецназа Владимир Палкин, ныне гвардии подполковник, командующий батальоном в одном из подмосковных соединений. Он уволился после первой чеченской кампании, а с началом второй товарищи предложили ему должность в офицерском подразделении. Как рассказал офицер газете ВЗГЛЯД, контракты им пришлось подписывать на пять лет, а по завершении войны он написал рапорт с просьбой об увольнении по семейным обстоятельствам.
Рапорт был командиром удовлетворен, однако так происходит далеко не всегда. Если начальник не хочет отпускать офицера, у того остается не так много вариантов: служить до конца контракта, быть комиссованным по состоянию здоровья, уволиться по статье «невыполнение условий контракта» (никакого выходного пособия, может негативно сказаться на дальнейшей карьере) – или, если повезет, по организационно-штатным мероприятиям.
Что касается солдат и сержантов, то с ними в 2000 году у генералов были еще большие проблемы: во время боевых действий у участвовавших в них военнослужащих день шел за два, чтобы оставить опытных воинов повоевать хоть еще немного, приходилось уговаривать их подписывать контракт, а убедить «дембеля» связать себя с армией на несколько лет – задача непростая. Тогда и стали активно применять полугодичный контракт.
«В начале второй кампании в 1999 году подавляющее большинство воинских частей России комплектовалось по призыву. В моем батальоне при отправке в Чечню не было ни одного контрактника, – рассказал газете ВЗГЛЯД блогер и журналист Денис Мокрушин, участвовавший в штурме Грозного в 2000 году. – Первые контрактники у нас появились в конце октября 99-го года, когда мы уже находились на позициях на Терском хребте. Это были граждане из запаса, которым в военкоматах предложили заключить контракт на полгода боевых действий».
А когда в разгар штурма Грозного подошел срок для увольнения призыва Дениса Мокрушина в запас, командиры в добровольно-принудительном порядке уговорили почти всех увольняющихся подписать контракт на полгода. «Такой подход практиковался для частей, которые участвовали в штурме Грозного, – сказал он. – Контракты эти были фиктивные, подписывались в одном экземпляре, и они не имели юридической силы. У нас из призыва 98-го года контракт подписали все, за исключением двух–трех человек, которых перевели и уволили. Предполагалось, что военнослужащему предстоит отслужить полгода. В реальности прошел штурм Грозного, и призыв первой половины 98-го года, который должен был увольняться в феврале, начали увольнять в марте».
«Это был фиктивный контракт, целью которого было обязать солдата остаться, провести тяжелые бои, и потом он мог спокойно увольняться, – отметил он. – Чтобы не остались подразделения перед решающим штурмом фактически в уполовиненном составе».
При этом, по его словам, заключившим такие «контракты» солдатам не платили собственно денежное довольствие контрактников и вообще все, что полагалось воинам-профессионалам, но их это не интересовало, поскольку они все равно получали «боевые».
«Я подписал в июне 2000 контракт, находясь в Чечне. Как заместитель командира взвода я получал тогда по контракту 910 рублей в месяц. Притом что боевые были 810 рублей в день на солдатских должностях, 830 на должностях сержанта. Тогда это было порядка тысячи долларов в месяц», – вспоминает Мокрушин.
«Всем сказали: «Надо, иначе у вас потом будут проблемы с увольнением». Это были «обычные угрозы, которые не имели под собой никаких оснований», добавил он.