В пятницу вице-премьер Дмитрий Рогозин, курирующий вопросы ОПК, выступил за запрет в России травматического оружия. Соответствующее сообщение он опубликовал на своей странице в Facebook*, комментируя новость об ограблении московской чебуречной двумя подростками. Добычей злоумышленников стали 160 рублей, пять чебуреков и четыре банки газировки. В руках у грабителей были «предметы, похожие на пистолеты», – впоследствии выяснилось, что это было пневматическое (не травматическое) оружие. Задержать разбойников удалось на месте.
Возможно, кто-то и не готов. Но разве у нас общество недееспособных граждан, придурков? Почему в Штатах, Эстонии, Молдавии общество готово, а у нас не готово?
«Следовало бы запретить»
«Травматические пистолеты следовало бы запретить. Они создают ложное впечатление у их владельца, что являются лишь «оружием самообороны», не способным причинить серьезный ущерб, но на самом деле являются главным «фигурантом» всевозможных кровавых разборок и убийств», – написал Рогозин.
Он отметил, что такое оружие по крайней мере не должно выглядеть как боевое и отличаться от него цветом или формой. «В противном случае в ответ на наведенный пневматический пистолет или травматику офицер полиции или Вооруженных сил ответит применением своего табельного оружия. И будет прав», – считает вице-премьер.
Своим сообщением Рогозин всколыхнул давнишнюю полемику между сторонниками и противниками травматического оружия. У каждой стороны есть свои аргументы.
С тем, что проблема с применением травматического оружия существует, согласны и в Госдуме. Член комитета по безопасности и противодействию коррупции Анатолий Выборный («Единая Россия») сообщил газете ВЗГЛЯД, что в скором времени во втором чтении будет рассматриваться законопроект, вводящий ограничения на появление с подобным оружием в общественных местах. «Такие законодательные инициативы совершенно обоснованны, поскольку за последние 30 лет уровень агрессии вырос в 30 раз! А 80% убийств совершаются в состоянии спонтанной агрессии, то есть без мотивации. Орудием преступления в таких случаях все чаще является травматика», – сказал Выборный.
Он заверил, что вдобавок депутаты увеличат до 22 лет возрастной ценз на право приобретать гражданское оружие самообороны. «К сожалению, сегодня молодежь взрослеет позже», – считает депутат.
Законопроект был принят в первом чтении в конце мая. Согласно первоначальной редакции, вводится ряд ограничений: запрет на ношение оружия в состоянии алкогольного опьянения, запрет на ношение травматики в образовательных и медицинских учреждениях. Кроме того, повышается возраст продажи оружия – с 18 до 21 года. Законопроект был внесен в ноябре 2012 года после расстрела, который устроил юрист Дмитрий Виноградов. Жертвами стали шесть человек. МВД тогда выступило за ужесточение правил оборота оружия для граждан.
«Огнестрел отдыхает»#{smallinfographicleft=383908}
Представитель России в Европейской группе по оружию несмертельного действия, член научно-технического совета военно-промышленной комиссии при правительстве России Виктор Селиванов сказал газете ВЗГЛЯД, что «абсолютно согласен» с Рогозиным. По его словам, нужно запрещать не только травматическое оружие, но и газовое. «Я видел у пациентов в НИИ имени Склифосовского такие травмы от газового оружия, их просто невозможно лечить. Огнестрел отдыхает. Там сразу ожог, химия! Это очень плохие вещи», – рассказал Селиванов.
Он также видит опасность и в том, что в случае если человек применяет травматическое оружие, то в ответ ему могут «вытащить огнестрельное». «Я в жизни не взял бы такое оружие в руки. Я понимаю, чем это кончается: убивают людей из травматики», – считает эксперт.
Однако начальник управления внешнеэкономической деятельности НИИПХ (Научно-исследовательский институт прикладной химии – разработчик травматического пистолета «Оса») Артем Муранов против запрета травматического оружия. «Я знаю массу случаев, когда целесообразней иметь при себе какое-либо средство, чтобы защититься. Не всегда физическая форма позволит убежать, показать чудеса, как в американских фильмах, и справиться с тремя обколотыми гопниками», – сказал Муранов газете ВЗГЛЯД.
Полный запрет травматики поддерживает председатель Совета Всероссийской организации ветеранов войны, труда, Вооруженных сил и правоохранительных органов Дмитрий Карабанов. «Нормальным людям травматика не нужна. Она только бандитами используется. Наше общество не созрело. Вот раньше в селах, деревнях ружье было почти в каждом доме. Почему казаки раньше, обладая винтовкой, ни в кого не стреляли? У них был канон – применять оружие только против врага. Исторически так сложилось, а потом казачество уничтожили – и традиции тоже! А когда пошла вольность, люди перестали бояться милиции», – сказал Карабанов газете ВЗГЛЯД.
При этом он считает, что если подобное оружие продолжать продавать, то должен быть строгий контроль, прежде всего надо ужесточать правила выдачи разрешений, потому что сейчас его можно получить «свободно».
«Надо очень не любить свое общество»
На это Муранов призывает не клеймить общество тем, что оно якобы не готово использовать травматическое оружие. «Возможно, кто-то и не готов. Но разве у нас общество недееспособных граждан, придурков? Почему в Штатах, Эстонии, Молдавии общество готово, а у нас не готово? Надо очень не любить свое общество и считать его быдлом каким-то, чтобы говорить, что оно ни к чему не готово», – отреагировал Муранов.
Муранова поддержала лидер общественного движения «Право на оружие» Мария Бутина. Она считает, что заявление Рогозина имеет под собой основания, поскольку травматика не является самым лучшим и совершенным оружием для самообороны, но она «является единственным инструментом оперативной самообороны, который доступен гражданам России». По ее словам, официальная статистика легко разрушает все негативные мифы о таком оружии. «По данным МВД, ежегодно только в Москве и Подмосковье случается около 600 случаев легальной самообороны с применением травматического оружия. Это говорит о том, что люди используют это оружие для самообороны, защищают свои жизни и семьи», – сказала Бутина газете ВЗГЛЯД.
Она признала, что травматика «участвует в правонарушениях», но «не так часто, как нам пытаются это подавать». «За последние пять лет травматика участвовала в двух тысячах правонарушений. В частности, 100 из них было с летальным исходом. Но если мы сравним эти цифры в абсолютном масштабе, то мы поймем, что травматическое оружие значительно чаще участвует в ситуациях самообороны, и когда предлагаются инициативы о запрещении травматики, мы должны понимать, что за этим мы автоматически лишаемся успешных ситуаций самообороны», – напомнила она.
По ее словам, часто травматическое оружие приводят в качестве антипримера для дорожных конфликтов. «Но если посмотреть на официальные данные МВД, то увидим, что с введением травматического оружия количество дорожных конфликтов значительно снизилось. Это связано с тем, что наличие оружия, которое может нанести серьезный урон, является сдерживающим фактором, в отличие от бейсбольной биты. Поэтому говорить сегодня о запрещении травматического оружия ни в коем случае нельзя», – уверена Бутина.
При этом она считает, что запрет возможен в том случае, если будет предоставлена альтернатива самозащиты в виде короткоствольного нарезного огнестрельного оружия. «Оно превосходит травматическое оружие по некоторым параметрам. Например, оно полностью идентифицируется баллистической экспертизой. Сюда добавляется и то, что травматика – достаточно неточное оружие. Отклонение при стрельбе с трех метров может доходить до полутора метров», – отметила она, добавив, что травматика неэффективна зимой, когда плотная одежда мешает поражению, «нападение агрессора продолжится с еще большей силой».
Селиванов согласен, что травматическое оружие не должно внешне походить на огнестрельное. «Но при этом при неправильном применении оно не должно убивать людей. Ту же самую «Осу», на которую я в свое время писал заключение, продают где угодно. А вначале ее делали как полицейское средство малого распространения. Это просто убойное оружие. В этом вся беда. Я не против травматического оружия, а против того вида, в котором оно есть, против его характеристик. Оно должно причинять не больше увечий, чем удар резиновой дубинкой», – считает Селиванов.
Однако Анатолий Выборный указывает, что можно долго спорить, в каких случаях травматическое оружие будет напоминать огнестрельное. «Это очень оценочное понятие. Но, возможно, такая мера не помешает, чтобы иметь представление, каким оружием обладает тот или иной человек. Я не исключаю, что этим можно заняться», – сказал депутат.
Но Карабанов уверен, что травматическое оружие не должно внешне быть похожим на боевое. «Сейчас травматический пистолет похож на боевой. Им можно просто попугать», – считает он.
Бутина же уверена, что окрашивать рукоятку травматического пистолета в другой цвет и делать другие внешние изменения «не представляется возможным». «Это технически затруднительно реализуемо. И это скажется на законопослушных владельцах. Это увеличит стоимость оружия, потребуется разработка новых моделей. Стоит ли нам возлагать на владельцев гражданского оружия дополнительные затраты? Скорей всего, нет. Кто-то может отказаться от приобретения гражданского оружия и остаться безоружным. На мой взгляд, нет смысла выдумывать отличительные характеристики для разных видов оружия», – считает она.
Муранов в свою очередь отмечает, что на рынке продаются модели травматического оружия, которые трудно спутать с огнестрельными образцами. «Такое оружие существует. Те же самые пистолеты «Оса», «Стражник». Это именно пистолеты, которые разрабатывались с учетом требований к оружию ограниченного поражения. Чтобы оно оказывало останавливающий эффект и не приводило к тяжким последствиям, необходимо, чтобы удельная кинетическая энергия пули была не больше 50 джоулей на квадратный сантиметр. Это достигается тем, что у пули большое поперечное сечение – не меньше 15 миллиметров – и низкая скорость – не выше 200 метров в секунду. Внешне эти пистолеты совершенно не похожи на боевое оружие», – пояснил Муранов.
«Меня пугает эта статистика!»
По словам Селиванова, за последние годы случаи применения травматического оружия увеличиваются, «невзирая ни на что». «Меня пугает эта статистика! Дело в том, что люди разные. Многих пугают сообщения о том, что кого-то убили из травматики, но те, кто хочет этим заниматься, – рады. Мера ответственности же разная. Владельцы травматического оружия не попадают под кучу статей, за которые можно надолго загреметь», – отметил эксперт.
По его словам, травматическое оружие и электрошокеры запрещены во многих странах. «В Европе, в частности в Германии, этого просто нет. Потому что нелетального оружия не существует. Люди, к сожалению, не применяют такое оружие так, как надо. В инструкциях же написано, куда нельзя стрелять, но народ же неадекватный покупает эти вещи...» – рассказал Селиванов.
Бутина уточнила, что травматическое оружие распространено только в России, Казахстане, ряде азиатских стран и частично на Украине. «Во всех остальных странах это оружие используется исключительно как спецсредство для полиции», – пояснила она.
По словам же Муранова, травматическое оружие – маленькая доля от нелетального оружия, которое все больше используют правоохранные структуры во всем мире. «Ни в одной цивилизованной стране образцы нелетального оружия не походят на традиционное оружие», – подчеркнул он.
* Организация (организации) ликвидированы или их деятельность запрещена в РФ