В среду пленарное заседание Общественной палаты, посвященное проблемам модернизации образования, посетил министр образования и науки Андрей Фурсенко. Он объявил, что с 1 декабря 2010 года в Интернет будет выставлена на всеобщее обсуждение новая (т. е. учитывающая высказанные экспертные замечания) редакция проекта закона «Об образовании». «Мы рассчитываем на широкое общественное обсуждение законопроекта «Об образовании» так же, как прошло обсуждение закона «О полиции», и не только экспертами, но и гражданами, общественными организациями, СМИ. Ведь система образования – это то, что касается всех», – подчеркнул Андрей Фурсенко.
К существующей редакции законопроекта есть много претензий, необходима существенная его доработка
На вопросы газеты ВЗГЛЯД о данном законопроекте ответил член комиссии Общественной палаты по развитию образования, член Общественного совета при Министерстве образования и науки, президент региональной общественной организации содействия защите прав детей «Право ребенка» Борис Альтшулер.
ВЗГЛЯД: Борис Львович, насколько вы удовлетворены тем, как проходит работа над текстом законопроекта «Об образовании»?
Борис Альтшулер: То, что обсуждение проходит гласно, с привлечением экспертов и специалистов, – это очень хорошо, ведь образование – это та сфера, которая касается всех нас. И то, что законопроект «Об образовании» будет обсуждаться так же широко, как законопроект «О полиции», – свидетельство открытости Минобразования для дискуссии, иллюстрация их желания услышать голос общественности.
Вместе с тем к существующей редакции законопроекта есть много претензий, необходима существенная его доработка. На мой взгляд, существующая версия законопроекта не соответствует духу утвержденной в январе этого года президентом России Дмитрием Медведевым инициативы «Наша новая школа». Президент говорил о необходимости индивидуального подхода к ученикам, о социализации, воспитании детей как приоритетных задачах, дух имеющегося законопроекта не позволяет говорить о модернизационном прорыве в этом направлении.
ВЗГЛЯД: О каких конкретно несоответствиях законопроекта духу президентской инициативы идет речь?
Борис Альтшулер считает, что новый закон не сможет решить всех проблем, связанных с образованием (Фото: sovet-edu.ru) |
Б. А.: Сложившаяся практика такова: учеников усредняют и подгоняют под одну гребенку. Неуспевающие попадают в классы коррекции, школы коррекции, а потом и в детские дома-интернаты. При этом не учитываются личные особенности ребенка: кто-то не успевает по состоянию здоровья, у кого-то трудная жизненная ситуация и так далее. Усреднение приводит к отторжению таких проблемных детей школьным коллективом, а попадание в дома-интернаты и вовсе практически ставит крест на его дальнейших перспективах обучения. Президентская же инициатива говорит как раз об обратном, о необходимости не только развивать одаренных и талантливых, но и подтягивать отстающих, давать им шанс найти своё место в будущем. Законопроект «Об образовании» в имеющейся редакции по-прежнему не решает эту проблему, он закрепляет уже сложившуюся практику.
ВЗГЛЯД: Общественная дискуссия о целесообразности обучения детей-инвалидов и просто неуспевающих учеников вместе с нормально успевающими давно ведется в обществе. Родители опасаются, что отстающие ученики будут тянуть весь класс вниз, а не наоборот...
Б. А.: Мировая практика такова: урок ведется по двум–трем планам, то есть более успевающие решают задания одной сложности, менее успевающие – другой. Это и есть принцип индивидуального подхода, о котором говорит президент. Тут нет ничего сверхъестественного, просто работа учителя строится по другой методике преподавания, которая позволит давать материал ученикам на одном уроке сразу по нескольким планам. Это вопрос методического обеспечения, но прежде всего – понимания того, что это нужно.
ВЗГЛЯД: Все ли насущные проблемы образования может решить новый закон, когда он будет принят?
Б. А.: Конечно, нет! У нас сейчас очередь в детские сады 1,5 млн детей от трех до семи лет, и еще столько же не стоят в очереди, потому что бессмысленно, и никаким законопроектом эту проблему не решить. Тут, на мой взгляд, нужно повышать ответственность глав субъектов Федерации за ситуацию с детскими садами у них в регионах. Строить новые надо, выселять из помещений детских садов непрофильные организации и т. д. Или, допустим, в Пермском крае очередь в детские сады сократили на 90% – просто стали выплачивать родителям пособие 14 тыс. рублей за ребенка при невозможности его устроить в детский сад. А в Ульяновской области деньги в руки решили не выдавать, там развивают альтернативные способы дошкольного образования: семейные воспитательные группы, игровые и развивающие группы неполного дня, корпоративные детские сады. Вот эти инновационные формы дошкольного образования нужно закрепить соответствующими нормативно-правовыми актами.
ВЗГЛЯД: Предусматривает ли новый законопроект социальные гарантии для учителей? Ведь проблема заработных плат преподавательского состава постоянно поднимается и по-прежнему имеет остроту?
Б. А.: Из федерального центра невозможно установить единый стандарт оплаты учительского труда. Тут многое зависит от региональных условий – от прожиточного минимума в субъекте Федерации, от потребительской корзины. Но вот что можно сделать – это установить единый стандарт в относительных величинах, допустим, зарплата учителя должна быть не ниже двух прожиточных минимумов или должна быть не ниже 80% средней заработной платы в данном регионе. Вот это можно было бы сделать, и над этим вопросом так же нужно поработать законодателям, прежде чем принимать новый закон «Об образовании» в окончательной редакции. И вот когда такой относительный стандарт будет установлен, вот после этого труд учителей не будут оплачивать должным образом – вот тогда снимай губернатора, о чем я и говорил выше – уровень ответственности региональных властей должен быть повышен.
ВЗГЛЯД: Министр Фурсенко сегодня заявил, что дискуссия о целесообразности ЕГЭ завершена. Тем не менее вопрос, нужен или не нужен единый экзамен, регулярно всплывает при любом обсуждении проблематики сферы образования. Каково ваше мнение по этому поводу?
Б. А.: Вы знаете, я за сам принцип ЕГЭ. Это единственный способ дать шанс школьникам из регионов попасть в ведущие вузы страны. Потому что до этого 90% мест просто покупалось. Теперь, однако, коррупция из вузов переместилась на уровень школ, проводящих ЕГЭ. Точнее сказать, в случае с ЕГЭ это не коррупция, а фальсификация результатов, их натягивание в сторону увеличения. Когда в Дагестане результаты ЕГЭ по русскому языку у всех 100 баллов, это не соответствует реальной картине.
Поэтому с такими фальсификациями нужно бороться, например, перекрестными проверками результатов ЕГЭ в других регионах: Дагестан должна проверять Вологодская область, Чувашию – Тамбов и т. д. Плюс возить на сдачу ЕГЭ следовало бы в соседний район относительно местоположения школы, а еще лучше, если бы ЕГЭ принимали не школьные учителя, а вузовские, которые независимы от результатов и «нагонять» статистику им ни к чему. В общем, механизмы ЕГЭ можно и нужно дорабатывать.
Другой вопрос, что сама тестовая система ломает саму методику обучения. Можно отлично ставить галочки в клеточки, но совершенно не уметь внятно и четко излагать свои мысли устно. Это проблема, но также решаемая, допустим, введением в школьный курс предмета «Риторика и ораторское искусство».