Внешнюю политику ФРГ испортила демократия. Не в том, конечно, смысле, будто то, что было у немцев до демократии, лучше того, что у них сейчас. Но то, что у них сейчас, тоже способно довести до большой беды – и немцев, и всю планету.
Проблема, как это часто бывает, в крайностях. Максимальная инклюзивность (то есть представленность разных групп и мнений) вкупе с «предохранителями» от концентрации власти в одних руках – это то, к чему немцы стремились после войны, точнее, то, к чему их заставили стремиться. Но пока до максимума не дошло, и политическая система ФРГ базировалась на двух партиях – консервативной ХДС-ХСС и левой СДПГ (кстати, старейшей в стране из действующих), она работала гораздо лучше. В ней было гораздо меньше случайных людей, которым на ответственных должностях просто не место.
Двухпартийные системы часто критикуют как раз за недостаточную демократичность: какой же, мол, это выбор, если это выбор всего из двух стульев. Но в таких случаях проще формировать ответственную власть: всегда есть два кабинета министров – управляющий и «теневой», готовый на замену в любой момент без потери качества в работе. Так столетиями функционировала Британия, так же Германия превращалась в главную экономику Европы, поднимаясь из руин.
Попавший в такую систему радикал в ходе внутрипартийной борьбы или изгонялся, или «пообтачивался» – перемещался ближе к центру, поскольку большинство почти всегда голосует за «золотую середину».
Олаф Шольц в молодости, находясь в рядах той же СДПГ, что и сейчас, боролся с мировым капитализмом вообще и с агрессивным блоком НАТО в частности.
Но тогда он был никем, а сейчас он канцлер с плюс-минус умеренными взглядами на экономику и политику.
Но система в Германии уже работает не так, как прежде, когда победившая на выборах партия могла формировать кабинет министров только из своих и проверенных людей. Всё теперь гораздо сложнее: разочаровавшись в двух традиционных игроках, немцы стали голосовать за разнообразную экзотику – силы, которые прежде ни на что не претендовали, как максимум – на статус маловлиятельного партнера при ответственных победителях (при ХДС-ХСС эту роль часто играли либералы из СвДП).
Когда это происходило на региональном уровне, это не было проблемой. Даже тогда не было, когда радикалы попадали в правящую коалицию в столице: ультралиберальный, довольно бардачный и гордящийся всем этим Берлин похож на Германию меньше, чем любой другой ее город.
А вот на федеральном уровне – единственном, где в сферу ответственности входит внешняя политика – это стало проблемой. За счет роста популярности малых партий голоса избирателей размывались, ни ХДС-ХСС, ни СДПГ больше не могли руководить страной единолично.
В лучшем для страны случае им создавалась так называемая большая коалиция – противоестественный союз вечных соперников, которых тем не менее объединяла ответственность и умеренность в подходе.
В худшем (и нынешнем тоже) случае приходилось заключать союз с какой-нибудь малой партией, еще вчера – не влиятельной и почти экстремистской. В конкретном немецком случае это «Зеленые», чей ядерный электорат – радикальная молодежь, разнообразные меньшинства, феминистки etc.
Две другие крупные «внесистемные» силы – «Альтернатива для Германии» и «Левые» – пока что объявлены нерукопожатными и неприкасаемыми (теперь – особенно, из-за, как считается, их «пророссийских» настроений). А вот идеологизированным фанатам НАТО – «Зеленым» – путь во власть открыли, без них власть просто математически не складывалась, хотя в своем радикализме эта партия довольно далеко ушла, пускай и в другую сторону, нежели «Левые» и «АдГ».
Если бы при разделе портфелей им отписывали малозначимые министерства – по той же экологии, например, где бы они боролись за снижение производства мяса и защищали права цыплят, а иногда бы даже делали что-то полезное для окружающей среды – проблему безответственных «экзотов» во власти можно было бы нивелировать.
Но по заведенной в ФРГ традиции партнеру отписывают не только пост вице-канцлера, но и министерство иностранных дел. Во многих других вполне демократических странах, где власть идет на вынужденную коалицию с более радикальными партиями, те и думать не смеют о том, чтобы получить контроль за внешней политикой. А немцам свою совсем не жалко.
В 1999-м лидер «Зеленых» и глава МИД Йошка Фишер втянул вполне миролюбивого Герхарда Шредера в косовскую авантюру и агрессию против Югославии. В 2022-м лидер «Зеленых» и глава МИД Анналена Бербок делала все, чтобы отношения с Россией были хуже возможного, а экономический ущерб Германии больше разумного.
Но и этого ей показалось мало. Бербок решила прокомментировать конфликт США и Китая вокруг визита Нэнси Пелоси на Тайвань максимально провокационным для Пекина способом.
Во-первых, заявила, что обязательно поддержала бы Тайбэй в случае военной операции со стороны КНР. То есть заранее объявила о готовности участвовать как минимум в прокси-войне с еще одной ядерной державой, помимо России.
Во-вторых, назвала Китай и Тайвань соседями, будто речь идет о двух разных государствах, хотя для Германии это официально не так.
Это тот случай, когда глава немецкой дипломатии упустила прекрасную возможность промолчать. Активистка в ней до сих пор берет верх над политиком.
Из главы общеевропейской дипломатии Жозепа Борреля комментарий по той же теме чуть ли не клещами вытягивали. Сутки спустя он высказался в том духе, что ничего важного не произошло, незачем нагнетать.
Даже глава дипломатии британской и главный претендент на пост премьера Лиз Трасс уж на что «ястреб», на вопрос о поддержке Тайваня ответила максимально уклончиво, но при этом твердо заверила, что летать туда не собирается. Не хочет бесцельно провоцировать Пекин.
В то же самое время их немецкая коллега Бербок добровольно лезет в чужой, американо-китайский конфликт, осложняя отношения с Пекином. Которые у Берлина в общем и целом хорошие.
Их сближение стало констатацией созависимости экономик и частично было направлено против США при президенте Дональде Трампе: Трамп любил протекционизм, Ангела Меркель и Си Цзиньпин не любили.
Эти хорошие отношения особенно важны для Германии сейчас, если она не хочет участвовать в экономической войне на два фронта – против России и против КНР, с которой еще вчера обсчитывали выгоду от проекта «нового Шелкового пути». Но Бербок почему-то хочет войны на два фронта – и ей везет, что этого пока не хочет постепенно входящий во вкус Китай.
В Пекине предупредили Германию, что высказывание главы МИД будет иметь последствия, но не стали обострять и понадеялись на выработку немцами «правильной позиции» по Тайваню.
Такая позиция, подразумевающая невмешательство в заведомо чужой конфликт, в Германии наверняка есть. Но нет политической схемы, при которой такая позиция доминировала бы в МИД, где сейчас правят бал неквалифицированные и случайные люди.
Для России ситуация конкретно с этим конфликтом складывается удачно. Мы заинтересованы в том, чтобы Китай перешел в режим противостояния не только с США и Японией, но и с Западом в целом, поскольку в таком положении находимся сами.
Но и в нашем случае все могло бы быть иначе – менее болезненно, если бы дипломатией в главной экономике Европы заведовали квалифицированные люди.
Надежд на возвращение к таким временам практически нет. Когда Грета Тунберг станет совсем взрослой, и власть перейдет к активистам ее поколения, эпоха Анналены Бербок будет казаться временем рациональности, сдержанности и защиты национальных интересов, пускай даже сейчас зеленая министорка без всякой цели таскает угли из ядерного костра.