Пресс-конференция Джо Байдена по итогам его переговоров с Владимиром Путиным по сути была спектаклем длиной в полчаса. Хозяин Белого дома ответил на семь вопросов (российский президент, для сравнения, более чем на двадцать) и прочитал речь по телесуфлеру, где, помимо прочего, был список журналистов, которым нужно предоставить слово. В этом Байден простодушно признался сам.
Один из вопросов был о том, не началась ли между Россией и США новая холодная война. Байден ответил, что Путин, по его мнению, меньше всего хочет сейчас холодной войны. А объяснение этому американец предложил весьма неожиданное:
«Я переживал бы, если у вас граница с Китаем тысячи километров, Китай считает себя самой сильной экономической и военной державой, а ваша экономика страдает и нуждается в развитии».
Другими словами, президент США ни с того ни с сего вдруг решил запугать Россию Китаем.
Учитывая, что на гораздо более длительной пресс-конференции президента России тема отношений с Китаем вообще не поднималось, можно было бы предположить, что мы имеем дело с очередным «байденизмом». Тем более, что на той же пресс-конференции Байден едва было не назвал президента Путина президентом Трампом. Ну вспомнил пожилой человек про Китай, ну вплел лыко в строку – не будем судить его строго.
Но сутки спустя стало очевидно, что спектакль прописали до конца и случайных реплик в нем не было. На форуме Globsec 2021 в Братиславе замгоссекретаря США по политическим вопросам Виктория Нуланд подтвердила, что на встрече в Женеве Байден призвал Путина задуматься, стоит ли России увеличивать свою зависимость от КНР.
Таким образом Вашингтон целенаправленно вбивает клин между Москвой и Пекином.
«Нынешний антагонизм между США, Китаем и Россией целиком вызван гегемонизмом Вашингтона», – подтверждает газета «Хуаньцю шибао» в редакционной статье на тему женевского саммита. Кстати, выпад Байдена в сторону Китая в ней вообще не упомянут – особенности местной цензуры.
Все это заставляет задуматься об истинных причинах того, почему саммит в Женеве, вопреки всем прогнозам, оказался вполне удачным и продуктивным, а американский лидер выразил России нетипичные для его среды «респекты». Например, назвал РФ, пусть и наряду с США, «великой державой», чего не делали ни Барак Обама, ни Дональд Трамп, устойчиво избегавшие подобных выражений.
Среди вашингтонских мудрецов есть те, кто считает главным противником США Китай, есть те, кто отдает эту роль России. В числе первых преобладают республиканцы, а их голосом был лично Трамп, в группе вторых много демократов, мечтающих отомстить Москве (в том числе, исходя из капитолийских мифов, за избрание Трампа).
Байден однозначно принадлежал ко второй группе и никогда не давал повода заподозрить себя в лояльности к первой. Более того, считалось, что у него много друзей в руководстве КНР, а сами китайские коммунисты относятся к нему с уважением и симпатией – в отличие, например, от Обамы. Как следствие, Трамп открыто подозревал Байдена в коррупции на китайском направлении, но удачно разыграть эту карту на выборах не смог.
Тем не менее она могла повлиять на выработку внешней политики США после того, как Байден переехал в Белый дом. Ведь тема Китая для него стала «токсичной», как тема России для Трампа. Слишком мягкое отношение к КНР могло распалить подозрения республиканцев.
Добавим сюда инерцию, вызванную серией антикитайских мер при Трампе, и неугасимое желание демократов проповедовать мораль по всему миру. Тогда получим то, что имеем – ухудшение отношений между Пекином и Вашингтоном при Байдене, которое пошло вразрез с прогнозами большинства аналитиков.
По сути на китайском направлении Байден сейчас продолжает политику Трампа, которую сам прежде критиковал. А лояльные демократам СМИ выпускают все новые и новые статьи о том, что терзающий планету коронавирус мог иметь искусственное происхождение и вырваться на свободу из лаборатории в Ухане. Когда то же самое говорили сторонники Трампа и сам Трамп, их упрекали в ксенофобии и высмеивали как конспирологов в тех же самых изданиях.
Все это создало предпосылки для того, чтобы обратить внимание на тех аналитиков, которых демократы прежде и слушать не хотели. У нас в России их, напротив, часто цитируют и преподносят как рационально мыслящих американцев, поскольку они выступают категорически против дальнейшей эскалации отношений с нами и санкционного давления на Москву.
Таков, например, Мэтью Рожански – глава Института Кеннана при Уилсоновском центре, которому отказали в назначении в Госдеп из-за слишком мягкой позиции по отношениям с РФ. Теперь кажется, что позиция Рожански могла возобладать и без самого Рожански – просто в силу того, что и он, и другие как бы лояльные к России американские аналитики не столько русофилы, сколько синофобы. По их мнению, чем больше США отталкивают РФ, тем крепче будет российско-китайский альянс, направленный против Америки и в перспективе действительно для нее опасный.
Неважно, чем был зажат в угол Байден – подозрениями, инерцией или тем, что Китай действительно усиливается и начинает бросать вызов США на чувствительных для них направлениях. Важно, что он явно воспринял эту логику, в контексте чего его женевская корректность в отношении к РФ и готовность к диалогу с Путиным приобретает совсем другой привкус – привкус интриги.
Однако у этой интриги есть очевидные проблемы, причем они совсем не в том, что «китайская угроза» для России (в общепризнанном представлении) пока не более чем миф. В конце концов, надо признать, что конкуренции с КНР в будущем мы не избежим при всем нашем желании (собственно, она уже идет на пространстве от Европы до Африки),
а китайцы в массе своей действительно очень националистичны, самоуверенны, искренне хотят, чтобы их держава стала номером один на планете, готовы этого ждать – и работать над этим.
Но разводка с «вбиванием клина», во-первых, слишком прозрачна и очевидна, чтобы на нее повелся такой опытный политик, как Путин. Во-вторых, у Байдена не так уж много реальных «наживок», которыми он мог бы заинтересовать Россию – его пространство для маневра в плане «потепления отношений» сильно ограничено.
И, наконец, главное: ничто не притягивает Россию и Китай друг к другу столь надежно, как претензия Вашингтона на мировую гегемонию, его же стремление вмешиваться в их внутренние дела и методы борьбы за место под солнцем. То есть то, от чего не готовы, не хотят, не могут отказаться ни Байден, ни Трамп, никто угодно другой, кто мог бы претендовать на Овальный кабинет Белого дома.
Говорят, место в этом смысле проклятое.