От встречи двух президентов и у российской, и у американской стороны изначально были заниженные ожидания: слишком велики противоречия и слишком сильна инерция конфликта, чтобы за несколько часов найти путь к деэскалации отношений.
Поэтому ее фактические итоги некоторыми были восприняты почти как сенсация. Владимир Путин и Джо Байден не только выпустили совместное заявление о стратегической стабильности, хотя подписание чего-либо совместного не планировалось, но и согласовали дальнейшие переговоры по нескольким направлениям – контроль за вооружениями, борьба с киберугрозами и даже возможный обмен заключенными.
Сенсационного здесь на самом деле мало. Когда отношения двух стран находятся на уровне дна, а пробивание этого дна означает неиллюзорную угрозу военного конфликта, любой шаг в сторону от катастрофы можно обозначить как «потепление». Катастрофы не хотел никто – ни Байден, ни Путин, отсюда и неожиданное совместное заявление.
«Появились подлинные перспективы для того, чтобы мы значительно улучшили отношения между нашими двумя странами, не поступившись при этом ничем основанным на наших принципах и ценностях», – подчеркивал Байден на пресс-конференции.
Вторая часть этого предложения предназначалась для внутренней аудитории – американских политиков, лишь незначительная часть которых мыслит в категориях «стратегической стабильности». Все остальные пытаются использовать отношения России и США и контакты между их лидерами для внутрипартийной борьбы. Или, другими словами, играют с огнем, будто они не политики, а сетевые болельщики, ожидавшие от саммита свары, жестких заявлений или даже взаимного хамства (на такую мысль наводят некоторые комментарии как в российских, так и в американских СМИ).
Этим во многом объясняется, почему президентство Трампа стало периодом дальнейшего нарастания кризиса в отношениях Москвы и Вашингтона, хотя в России ждали от него совсем другого – разрядки.
Судя по соцопросам в разных странах применительно к выборам 2016 года в США, только в России и Израиле респонденты желали победы Трампу, в других регионах – от арабского мира до Латинской Америки, от Китая до Европы – «болели» за Хиллари Клинтон.
Но вышло так, что демократы сделали российскую тему для Трампа «токсичной», а путь к нормализации отношений – и вовсе невозможным. На словах Трамп хотел «поладить» с Путиным, на практике вынужден был прогибаться под альянс демократов и республиканцев-русофобов в сенате.
Например, обсуждать параметры совместной борьбы с киберугрозами Трамп и Путин тоже договорились на своей первой встрече. Но эту инициативу встретил в штыки Конгресс, а вашингтонская бюрократия и вовсе подняла своего рода мятеж, профанируя решение президента.
Теперь ничего подобного не ожидается – у Байдена гораздо больше возможностей осуществлять собственную внешнюю политику, чем у Трампа, как следствие, его слова дороже стоят. У бывшего президента просто не было пространства для столь любимых им «сделок» (с Россией в том числе) из-за противодействия вашингтонской элиты.
На этом преимущества Байдена перед Трампом в контексте российско-американских отношений не заканчиваются. Есть целый ряд обстоятельств, с учетом которых для Кремля новый президент США более удобный партнер, чем старый.
Если мыслить глобально и чуть идеалистически, с Трампом действительно можно было бы «подружиться». Просто в силу того, что он был противником либерального глобализма и не собирался вмешиваться в дела независимых государств по всему миру, если не видел за этим американских интересов. Поводов для конфликтов с нами в его картине мира было бы значительно меньше – миллиардеру было глубоко наплевать и на Украину, и на Грузию, и на Сирию.
Но другая сторона политической личности Трампа делала его чрезвычайно неудобным партнером, а Байдена, напротив, приемлемым, если вдруг получится убрать за скобки идею глобального противостояния и американского мессианства.
Так, Байден избавил от санкций «головную» кампанию проекта «Северный поток – 2» и ее руководство, несмотря на протест госсекретаря Энтони Блинкена. Это важный и болезненный для России вопрос, который внезапно был решен в нашу пользу. Разумеется, это было сделано не для нас, а для немцев – глобалистская миссия Байдена диктует ему налаживать отношения с Берлином.
Трампа отношения с Берлином интересовали в куда меньшей степени, зато он видел в «Северном потоке – 2» конкурента для американских поставщиков СПГ и готов был «мочить» проект только ради этого. С его инстинктом акулы большого бизнеса ничего нельзя было сделать, тем более с поправкой на гордыню Трампа.
Другой пример – продление договора СНВ-3 без всяких предварительных условий. Если бы Трамп переизбрался, документ был бы похоронен – миллиардеру не нравились такие сделки, которые ограничивают возможности ВПК, еще одного спонсора республиканцев. А Байден уже полвека участвует в создании соглашений с Москвой по контролю за вооружением. Именно поэтому он спас старое, а теперь согласился на обсуждение еще одного, контуры которого еще только предстоит определить.
Есть и другие примеры того, что Байден на «российском фронте» мыслит более рационально, чем Трамп – потому что он дипломат и политик, а не бизнесмен, заточенный на извлечение прибыли.
Вплоть до проблем климата – это самый очевидный путь для сотрудничества между двумя державами, до которого на саммите в Женеве у президентов вообще не дошли руки, хватило серии маленьких «прорывов» в других, более значимых областях.
В то же время ряд заведомо конфронтационных тем были подняты, что называется, по минимуму. Например, тема Украины и ее возможного вступления в НАТО, по которой, по словам Путина, прошлись только «мазком», как будто не желая торпедировать те успехи саммита, о которых говорилось выше.
В конечном счете итоги встречи и дают ту осторожную надежду на хотя бы частичное снятие напряженности в отношениях двух держав. Применительно к ним обеим Байден в своем выступлении использовал эпитеты «гордые», «патриотичные» и «великие», что является дополнительным поводом для столь же осторожного оптимизма. Просто в силу того, что это знак уважения к нашей стране и ее руководству – то есть то, в чем американцы прежде нам старательно отказывали даже в виде «знаков», наращивая тем самым потенциально гибельную конфронтацию.
Разумеется, доверия между Москвой и Вашингтоном сейчас нет – и быть не может, но оно может установиться хотя бы по ряду вопросов. Байден считает, что нужно подождать «полгода-год» и посмотреть на работу консультационных групп, чтобы можно было говорить о реальном «потеплении».
Со своей стороны российский президент очертил для американцев некие «красные линии», при переходе через которые весь дипломатический прогресс может обнулиться.
Это, во-первых, вмешательство во внутреннюю политику РФ. Партия требует от Байдена морализаторства в этом вопросе, но своими действиями за последний год Кремль дает понять, что не только компромисса, а даже дискуссии по таким вопросам не будет – мы не собираемся соответствовать американскому видению «демократического государства» и «соблюдения прав человека». Желающих спекулировать на эту Путин отослал к BLM и внутренним проблемам Америки.
Вторая такая «линия» – введение новых санкций против России, что произошло после саммита Трамп – Путин. Подобного нельзя исключать и сейчас – республиканцы уже подняли вопрос санкций в Конгрессе, однако у Байдена есть политические возможности соблюсти российское условие.
Это и есть та «проверка» того, является произошедшее на саммите первым шагом в сторону от конфронтации – или же «сверкой часов» перед ее дальнейшим и очень опасным наращиванием. Ждать полгода-год, чтобы проверить, не потребуется – вопреки мнению Байдена.