Поездка президента на Дальний Восток крайне насыщена – кроме совещаний и учений «Восток-2018» Владимир Путин два дня посвятит работе Восточного экономического форума. На котором в этот раз будет беспрецедентное международное представительство – руководители Китая, Японии и Монголии. Должен был быть еще и президент Южной Кореи – но в связи с подготовкой к Межкорейскому саммиту его заменит премьер-министр. Высокая делегация приедет и из Пхеньяна – наверняка на уровне главы правительства или кого-то из ближних к Ким Чен Ыну людей.
Но самым необычным станет, конечно, одновременное участие в форуме Си Цзиньпина и Синдзо Абэ – учитывая как отношения этих стран между собой, так и с нашей страной.
Отношения Китая и Японии достаточно напряженные – и, как следствие, их руководители вообще нечасто встречаются, пересекаясь только на международных форумах (отдельная встреча состоится у них и во Владивостоке). Чтобы было понятно – за почти шесть лет, что Си Цзиньпин находится у власти, он ни разу не посещал Японию.
То же самое касается и Абэ – у него не было ни одного визита в Поднебесную после того, как он возглавил японское правительство в конце 2012 года (практически одновременно с тем, как Си стал руководить Китаем). Два года назад он был в китайском Ханчжоу, но это был саммит «большой двадцатки», и поездка не имела никакого отношения к двусторонним отношениям. При этом сейчас Абэ готов поехать в Пекин, или правильнее будет сказать, что его готовы принять в Пекине, – на октябрь намечен его официальный визит в КНР.
Понятно, что на фоне отношений Абэ с Путиным, с которым они провели в понедельник уже 22-ю встречу, его контакты с Си Цзиньпином нельзя назвать близкими. Но у Путина с Си Цзиньпином было еще больше встреч за это время – и их отношения более чем доверительные. Таким образом, наш президент оказывается в идеальной для геополитики ситуации – у него есть выстроенные контакты с обоими лидерами. То есть с руководителями стран, чрезвычайно важных для России и имеющих при этом тяжелые отношения между собой.
Типичный треугольник – о котором, например, могут только мечтать американцы в своих отношениях с Россией и Китаем: сделать так, чтобы связи Вашингтона с Москвой и Пекином по отдельности были лучше, чем у них между собой. Такой «треугольник имени Киссинджера» был у них в 1970-е годы, но тогда он стал возможен благодаря тому, что СССР и КНР находились в состоянии практически полного разрыва отношений, и США сумели наладить связи сначала с Пекином, а потом и с Москвой. И пытались впоследствии играть на этом.
Но нужно ли России играть на противоречиях Китая и Японии?
Учитывать их и использовать в своих интересах – да, но не делать на это ставку и тем более не стравливать их.
Китай является нашим крупнейшим и серьезнейшим стратегическим партнером – не только в Тихоокеанском регионе, но и в мире в целом. Выбор в пользу взаимодействия с Китаем был не вынужденной реакцией на начало конфронтации с Западом, а осознанной и давно назревшей потребностью самой России. Которая не просто разворачивается на Восток – а возвращается к своему естественному состоянию евразийской державы, имеющей свои интересы как в Европе, так и в Азии. Этот процесс совпадает с тенденцией переноса центра тяжести мировой политики от Атлантики в Тихоокеанский регион, который в XXI веке будет «весить» больше и где будут происходить основные события. При этом на обоих направлениях Россия сталкивается с противодействием США, которые к тому же также решили сосредоточить свое внимание на Азиатско-Тихоокенском регионе. Поэтому от того, как будут выстроены наши отношения с Китаем, Японией и Индией (это третий ключевой игрок в АТР), зависит очень многое.
Для США ключевой задачей является сдерживание Китая – как на глобальном, так и на региональном уровнях. Для второго – кроме собственной экономической и военной мощи они хотят использовать Японию и Индию, всячески подогревая и раскручивая тамошние страхи перед Китаем. Однако Китай – при активном участии в этом России – всячески противодействует этой стратегии. Например, на индийском направлении – через вовлечение Дели в Шанхайскую организацию сотрудничества, то есть прообраз паназиатского (с участием России) соглашения о безопасности и самостоятельном решении всех проблем и споров самими странами-участниками, без участия атлантистов.
Но если в выстраивании сложнейших китайско-индийских отношений можно минимизировать американское желание сыграть на противоречиях, потому что обе страны являются абсолютно суверенными государствами, то в случае с китайско-японскими отношениями все гораздо сложнее. Дело не столько в том, что Китай возмущен нежеланием Японии покаяться за преступления Японо-китайской войны 1930-1940 годов, сколько в том, что Япония не является полностью самостоятельным государством.
Ее военный и геополитический суверенитет все еще ограничен американцами – и это вызывает у Пекина естественное сомнение и в договороспособности Токио, и в его намерениях. Мало того что китайцы имеют крайне негативный опыт японской оккупации их страны, так они еще и рассматривают ее как сателлита США. Понятно, что они не могут себе позволить выстраивать долгосрочные отношения с марионеткой своего стратегического противника.
При этом сама Япония сейчас как раз переживает период возрождения национального духа – пытаясь наконец-то если не полностью освободиться, то ослабить геополитическую зависимость от США. И для этого ей нужна Россия – чтобы балансировать отношения в треугольнике Китай–Россия–Япония. Японцы всегда будут бояться Китая и видеть в нем опасного конкурента – не только из-за американских установок, но и в силу масштабов Поднебесной и своих паназиатских амбиций. Точно так же и Китай будет воспринимать процесс обретения Японией большего суверенитета с двойственным чувством – из-за опасений, что самостоятельная, без американского поводка Япония склонится к прежнему экспансионизму.
Поэтому Россия чрезвычайно важна для Японии – желая отойти от США и не видя пути принципиального налаживания отношений с Китаем, Токио хочет выстроить нормальные отношения с северным соседом. Это позволит японцам уравновесить баланс сил и продемонстрирует обретение Токио геополитической независимости. Понятно, что США крайне не заинтересованы в улучшении японо-российских отношений, но в этом вопросе Токио проявляет принципиальность. После 2014 года Абэ лишь формально поддержал санкции против России, а вскоре и вовсе перешел к новому этапу своих отношений с Путиным.
Теперь он хочет заключить мирный договор с Россией и закрыть вопрос «северных территорий». Сделать это чрезвычайно трудно – потому что тот максимум, на который готова пойти Москва (два острова, Хабомаи и Шикотан, и то при условии демилитаризации и при переходном периоде), не устраивает Токио. Хотя Абэ действительно прилагает серьезные усилия для развития отношений, особенно экономических, японское общество – воспитанное в том числе и американцами в духе «все четыре острова наши» – не готово пока что принять компромиссный вариант урегулирования территориального спора. С другой стороны, Абэ нужен этот договор – как подтверждение его амбиций по возвращению Японии самостоятельности и державности (это проявляется не только во внешней, но и во внутренней политике, в том числе и реформировании конституции). Через десять дней он будет переизбран лидером правящей Либерально-демократической партии на последний трехлетний срок – и останется премьером до конца 2021 года. К тому времени он станет самым долго правящим премьером в японской истории – и, конечно, ему хочется успеть если не «сделать Японию великой снова», то хотя бы поставить ее на этот путь. Без примирения с Россией сделать это будет практически невозможно.
Проблема только в том, что и Путин, и Си Цзиньпин мыслят несколько другими временными категориями – не только в отношениях между собой, но и в российско-китайском партнерстве. Тут расчет идет на десятилетия вперед. Именно из этого нужно будет исходить Токио при поиске своего места в треугольнике Россия–Китай–Япония. Для нас главное, чтобы оно было самостоятельным.