Весь четверг в центре внимания мировой прессы оставался заместитель постоянного представителя России в ООН Владимир Сафронков, произнесший накануне резкую речь в Совете Безопасности. Сафронков, в частности, дал отповедь британскому коллеге Мэттью Райкрофту, полемизируя по сирийскому вопросу, причем несколько раз переходил при этом на «ты», говоря по-русски.

Одни комментаторы возмущались «тыканьем», вспоминая знаменитый «ботинок Хрущева», которым, как говорят, советский лидер в 1960 году стучал по трибуне в той же самой ООН. Другие приветствовали стиль Сафронкова, поскольку дипломаты, по их мнению, имеют право в крайних случаях на такой «политический жест». Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков не усмотрел в речи Сафронкова ничего оскорбительного, добавив: «И проявление мягкотелости чревато потом в будущем очень плачевными последствиями. Поэтому лучше отстаивать интересы нашей Родины именно сегодня, и, если приходится, достаточно жестко».

О том, как воспринимают стиль Сафронкова представители советской дипломатической школы, в интервью газете ВЗГЛЯД рассказал бывший заместитель министра иностранных дел СССР, бывший постпред СССР в ООН Александр Белоногов.

ВЗГЛЯД: Александр Михайлович, вы как предшественник как бы оценили тон Владимира Сафронкова? Могут себе позволить дипломаты в ООН в каких-то крайних случаях переход на «ты»?

Александр Белоногов: Одно дело, когда дипломаты говорят наедине, – и тут многое зависит от характера личных отношений. Другое дело, когда эти же дипломаты беседуют на публике. Совершенно разные вещи.

Я могу сослаться на свой опыт. Общаться на «ты» по-английски – это значит называть друг друга по именам. Если по-французски – то там все яснее, как и по-русски. Так вот я был на «ты» с генеральным секретарем ООН Пересом де Куэльяром, с американскими коллегами – я работал при двух постпредах США, с англичанином. Был на «ты» и с французом. Но это в личных разговорах – скажем, когда мы регулярно собирались «пятеркой», то есть пять представителей великих держав, без прессы, обсуждали текущие вопросы и наработки на перспективу.

На публике я никогда никому не говорил «ты». Это не принято в дипломатической практике. Так что прием, который использовал наш временный представитель, – это некоторая новация, которую я лично одобрить не в состоянии.

ВЗГЛЯД: Но, может, Владимир Сафронков добился того, чего и хотел? Может, перед ним руководство как раз и поставило такую задачу?

А. Б.: Думаю, он осложнит свое положение в дипломатическом корпусе.

ВЗГЛЯД: Как вы предполагаете, почему текст выступления Сафронкова на сайте нашего постпредства все же отредактировали, исправив везде «ты» на «вы»? На этот факт уже обратила внимание американская печать. Возможно, в нашей миссии все же решили, что это был перебор?

А. Б.: Не знаю. Может, он сам так решил. Вряд ли кто-то без согласия шефа решится редактировать уже прозвучавшее выступление. Но это просто моя догадка.

ВЗГЛЯД: Но бывало ли в вашей практике, чтобы другие дипломаты так же резко себя вели? Американцы вот любят общаться очень напористо, давить на собеседников.

А. Б.: Такого я сейчас не припомню. Резко – да, это бывает. Вот недавно, в декабре, китайский полпред в ООН Лю Цзеи достаточно жестко высказался – потребовал от того же самого англичанина Райкрофта «перестать отравлять атмосферу» в Совете Безопасности и выразил надежду, что в будущем Райкрофт не будет опускаться до оскорблений в адрес других государств. Это достаточно жесткое выражение для публичного заседания.

Так что дипломаты иногда прибегают к резкости. Но всему должна быть мера. Главное предназначение дипломата – это все же поддерживать контакты, вести диалог – с тем чтобы приходить в итоге к какому-то согласованному решению.

ВЗГЛЯД: Может, иногда уже нет смысла искать согласованное решение, а надо давать отпор – на глазах у публики?

А. Б.: И мне приходилось давать отпор, – например, когда в Совете Безопасности обсуждался афганский вопрос. Но жесткость должна быть в аргументах, в постановке вопроса, а не в характере выражений, тем более адресованных лично дипломату, сидящему за тем же самым столом.

ВЗГЛЯД: А могли бы вы поделиться еще одной догадкой? За кулисами Сафронков тоже общается на «ты» с остальными постпредами? Или это была его импровизация, риторический прием? Ведь до сих пор он крайне редко выступал в Совбезе.

А. Б.: Не знаю. Раньше система была такая – один из заместителей постпреда, как и он сам, тоже занимается делами Совета Безопасности. Этот заместитель тоже общается примерно с тем же кругом постпредов и заместителей постпредов. Тут тоже многое зависит от личных отношений. Но я никакого представления об этом не имею.