Начать стоит, подчеркнув важный нюанс – подобное «разочарование» в Дональде Трампе демонстрируют в основном те, кто изначально не был им очарован, призывая Хиллари Клинтон «прийти и володеть» США и всем миром.
У некоторой части граждан ожидания по поводу Трампа действительно были завышенными
Между тем ничего нового ни Спайсер, ни Трамп не сказали. Будучи кандидатом в президенты, республиканец ни разу не говорил, что считает Крым российским. Отвечая на вопрос о том, признает ли он принадлежность Крыма к РФ и готов ли поднять тему снятия санкций, Трамп кратко ответил: «Мы изучим этот вопрос».
В среду он также напомнил, что Крым стал частью России при президенте Обаме. И вновь ничего нового. Трамп это на все лады подчеркивал и в период предвыборной гонки.
Ясно, что процесс «изучения» идет до сих пор – и продлится вплоть до первой официальной встречи американского и российского президентов, от которой многие в мире по-прежнему ждут прорывных решений. Но даже если явного прорыва и не будет, не страшно – всерьез на него Москва и не рассчитывает.
И сам Владимир Путин, и его пресс-секретарь Дмитрий Песков, и другие официальные спикеры неоднократно говорили, что принципиальное отличие Дональда Трампа от Хиллари Клинтон в готовности слушать Россию. У кандидата от демократов была четко обозначенная позиция, в которой Москве отказывалось в праве иметь собственные цели, отличные от американских.
Таким образом, говорить что-то определенное о позиции Трампа по Крыму и санкциям в настоящее время – не более чем спекуляция. И в России это отлично понимают.
«Возможность перезагрузки российско-американских отношений отнюдь не перечеркнута, – полагает глава комитета Госдумы по международным делам Леонид Слуцкий. – Но высказывания пресс-секретаря президента показывают, что инерционный маховик, раскрученный в Вашингтоне против России, пока далеко не остановлен».
«Оно (заявление по Крыму и Украине – ВЗГЛЯД) было сделано, чтобы снять напряжение, показать, что он (Трамп – ВЗГЛЯД) не такой пророссийский, как это может показаться, чтобы приглушить то недовольство, которое есть по поводу него в американском истеблишменте», – полагает председатель комитета Совета Федерации по обороне и безопасности Виктор Озеров.
Первый замглавы международного комитета Совфеда Владимир Джабаров отмечает, что у президента США, скорее всего, пока нет личной позиции по Украине и Крыму, так как в Госдепе до сих пор не сменилась старая команда, которая готовит для главы государства информацию по данной теме.
Официальный представитель МИДа Мария Захарова напомнила: «Мы свои территории не возвращаем. Крым – это территория Российской Федерации». Пресс-секретарь президента Дмитрий Песков выступил с похожим заявлением, отметив, что тема возвращения полуострова не обсуждается и не будет обсуждаться с зарубежными партнерами.
Наконец, спикер Госдумы Вячеслав Володин заявил «Интерфаксу»: «Дождемся прямых слов президента США. И вообще необходимо исходить из исполнения предвыборных программ. Жители США избрали Трампа потому, что он стал говорить о необходимости прекратить конфликты в Сирии, Ливии, урегулировать ситуацию с Ираком, вести борьбу с терроризмом, выстроить отношения с Россией, с Китаем. Если он откажется от своих предвыборных обязательств – это уже вопрос к нему».
Таким образом, радость украинских политиков и их симпатизантов по эту сторону границы несколько преждевременна. Спайсер не сказал ничего, принципиального отличающегося от предвыборных заявлений Трампа. Его комментарий лишь констатация того, что внешняя политика Соединенных Штатов будет меняться постепенно, с преодолением сопротивления серьезной части истеблишмента – как демократического, так и республиканского.
Но даже если Трамп на встрече с Путиным откровенно, как он это любит, скажет: «Владимир, мы категорически не согласны с тем, что Крым – это Россия», в контексте дальнейших политических и экономических отношений это вообще ничего не значит. Вашингтон не признавал республики Прибалтики частью СССР и в дни Карибского кризиса, и во времена «разрядки», и при Михаиле Горбачеве, хотя уровень отношения между странами в этот период существенно разнился. Это существенное, казалось бы, разногласие не мешало нашим странам договариваться по действительно принципиальным вопросам, сокращать вооружения, осуществлять совместные космические программы и заключать экономические соглашения разного масштаба.
И это притом, что тогда между двумя государствами были серьезнейшие идеологические расхождения. Сейчас подобных расхождений нет: и Россия, и США – капиталистические государства с демократическим общественным устройством. Точек соприкосновения у нас гораздо больше, чем поводов для размежевания, и практически у всех крупных стран мира есть такие вопросы, по которым они никогда не согласятся друг с другом. Подчас даже откровенная вражда не мешает странам состоять в одних и тех же военно-политических блоках, как, скажем, Греции и Турции.
Пожалуй, единственное, в чем можно отчасти согласиться с участниками показушной истерики вокруг Крыма, так это в том, что у некоторой части граждан ожидания по поводу Трампа действительно были завышенными. Но это проблема самих граждан, а не Москвы, Вашингтона и Симферополя.
У США всегда будут собственные, отличные от российских интересы независимо от того, кто сидит в Белом доме. Разница в том, что дальновидные лидеры понимают – у России тоже есть свои интересы, и об их разграничении надо договариваться в интересах мира и международной стабильности. А вот давить на Россию и уж тем более угрожать ей военной силой бессмысленно и опасно.