Советским гражданам было не привыкать к тому, что верный ленинец и соратник Сталина вдруг оказывается англо-немецко-японским шпионом, посвятившим всю свою сознательную жизнь вредительству и подрыву борьбы рабочего класса. Но сами вожди долгие десятилетия были вне подозрений и вне критики. Потому удивленные слухи о том, что на XX съезде «Хрущев ругал Сталина», ходили по стране несколько месяцев.
Успехи, достигнутые Коммунистической партией и Советской страной, восхваления по адресу Сталина вскружили ему голову
Но ровно 60 лет назад, 30 июня 1956 года, в главных газетах страны было опубликовано знаменитое постановление ЦК КПСС «О преодолении культа личности и его последствий». Реакцию людей на этот текст, пожалуй, ярче всех описал популярный драматург и сценарист, лауреат премии КГБ СССР, бард, а позднее диссидент и политэмигрант Александр Галич: «Оказался наш Отец не отцом, а сукою...».
Документ, о котором идет речь, довольно длинный, но он стоит того, чтобы разобрать его достаточно подробно – это важное свидетельство эпохи.
В первой части говорилось о том, что «решения XX съезда партии, внутренняя и внешняя политика Советского правительства вызвали смятение в империалистических кругах США». При этом «некоторые наши друзья за рубежом не разобрались до конца в вопросе о культе личности и его последствиях и допускают порою неправильные толкования некоторых положений». Также напоминалось, что «уже более трех лет наша партия ведет последовательную борьбу против культа личности И.В. Сталина, настойчиво преодолевает его вредные последствия». В результате этой работы «партия, внутренние силы которой теперь ничто не сковывает, еще более сблизилась с народом и находится сейчас в состоянии небывалой творческой активности». Этим завершалась первая часть.
Второй раздел был посвящен тому, как культ личности вообще стал возможен. Помимо ссылок на враждебное внешнее окружение, подчеркивалось, что «внутри страны долгое время шла ожесточенная классовая борьба, решался вопрос «кто кого?», и после смерти Ленина в партии активизировались враждебные течения – троцкисты, правые оппортунисты, буржуазные националисты, стоявшие на позициях отказа от ленинской теории о возможности победы социализма в одной стране, что на деле вело бы к реставрации капитализма в СССР». Вот партия и развернула беспощадную борьбу против врагов ленинизма. Таким образом, ни о какой реабилитации идеологических противников Сталина речи не шло – и идти не могло.
#{smallinfographicleft=789709}«Успехи, достигнутые Коммунистической партией и Советской страной, восхваления по адресу Сталина вскружили ему голову. В этой обстановке стал постепенно складываться культ личности Сталина», – констатируется в документе.
Тем не менее постановление осуждает репрессии 1937 года: «Большой вред делу социалистического строительства, развитию демократии внутри партии и государства нанесла ошибочная формула Сталина о том, что будто бы по мере продвижения Советского Союза к социализму классовая борьба будет все более и более обостряться. Эта формула... была выдвинута на первый план в 1937 г., в момент, когда социализм уже победил в нашей стране, когда эксплуататорские классы и их экономическая база были ликвидированы. На практике эта ошибочная теоретическая формула послужила обоснованием грубейших нарушений социалистической законности и массовых репрессий».
В этом же разделе дается ответ на вопрос, почему самоназначенное «ленинское ядро» в руководстве партии не отстранило Сталина от руководства. Потому что «в сложившихся условиях этого нельзя было сделать». Это – начало объяснения. Впоследствии авторы уточняют, что всякое выступление против Сталина «в этих условиях было бы не понято народом, и дело здесь вовсе не в недостатке личного мужества». При этом советская власть паче чаяния выставляет саму себя не вполне компетентными руководителями: «Многие факты и неправильные действия Сталина, в особенности в области нарушения советской законности, стали известны лишь в последнее время, уже после смерти Сталина, главным образом в связи с разоблачением банды Берии и установлением контроля партии над органами госбезопасности».
В третьей части приводятся одобрительные заявления китайских, французских и американских коммунистических партий по поводу разоблачения культа личности и подвергается критике итальянский коммунист Пальмиро Тольятти, в «обстоятельном и интересном интервью» которого, по мнению ЦК КПСС, «содержатся и неправильные положения».
Наконец, в четвертой, заключительной части коммунистам ставятся задачи на будущее, причем никакой конкретики по поводу «сноса статуй» или переименованию названных в честь Сталина географических объектов в этих задачах нет. Есть другие: выполнить пятилетний план, соблюдать социалистическую законность, противостоять агрессивному блоку НАТО. «Никакие злобные, клеветнические выпады наших врагов не смогут остановить неодолимый ход исторического развития человечества к коммунизму», – так завершается документ.
Последствия принятия этого постановления вполне известны. От социалистического лагеря отпала Албания, а в октябре того же года произошло восстание в Венгрии, подавленное советскими войсками под руководством маршала Жукова, который получил за это четвертое звание Героя СССР. Затем из-за развенчания Сталина испортились отношения с Китаем, что в итоге привело к военному конфликту в 1969 году.
В 1957 году «антипартийная группа Молотова, Маленкова, Кагановича и примкнувшего к ним Шепилова» впервые попыталась отправить первого секретаря ЦК КПСС Никиту Хрущева в отставку, но в результате ее участники сами лишились своих постов. О тюремных сроках, не говоря о расстрелах, уже никто не думал – времена изменились. В 1964 году более удачный заговор все-таки лишил Хрущева власти, он стал первым и, если не считать Горбачева, единственным советским лидером, покинувшим свой пост при жизни. Политическая «оттепель» продлилась еще некоторое время после его отставки, ее формальным завершением считается процесс Синявского и Даниэля, начавшийся осенью 1965-го. Двое писателей были осуждены за то, что передавали свои произведения для печати за границей.
Невозможно дать однозначный ответ на вопрос, что было бы, если бы Хрущев не стал публиковать постановление в газетах, ограничившись внутрипартийной дискуссией. Или, наоборот, пошел бы дальше, реабилитировав всех жертв репрессий, а не часть из них. В тоталитарном государстве разоблачение вождя, которого на протяжении десятилетий изображали непогрешимым, может привести к серьезным социальным потрясениям, но в СССР их удалось избежать – волнения были только в Грузии. В ходе разгона недовольных разоблачениями Сталина погибли, по разным данным, от 15 до 150 человек.
При этом существует мнение, что Хрущев своей критикой в адрес Сталина заложил под Советский Союз бомбу, которая взорвалась во время перестройки, но немало подобных бомб были заложены как предыдущими, так и последующими лидерами.
Пожалуй, единственное, в чем можно обвинить Хрущева, – это то, что из-за половинчатости, неуверенности и ангажированности его разоблачений в России до сих пор нет стройной и устраивающей большинство граждан концепции отношения к Сталину. Для интеллигенции и потомков репрессированных он остается людоедом без единого светлого пятна, для сторонников «сильной руки» – единственным настоящим «отцом народов» (репрессии они либо игнорируют, либо не признают).
Любые попытки кого-либо сформулировать позицию за пределами этих черно-белых парадигм натыкаются на критику с обеих сторон – как это было с высказыванием Владимира Путина о том, что «весь тот позитив, который, безусловно, был, тем не менее достигнут был неприемлемой ценой».
Впрочем, и в этом виноват не только Хрущев, а ярко выраженная неоднозначность сталинской политики.
Толкований может быть много, но есть один неоспоримый факт: после осуждения культа личности массовых репрессий в нашей стране больше не было. Да, был Новочеркасск 1962-го, были диссиденты, был расстрел Белого дома в 1993-м, была война в Чечне. Но массовые репрессии, как и депортации или расстрелы за неправильную политическую позицию, остались в прошлом.