− Борис Сергеевич, авторы письма в списке предложений изменить ситуацию с фундаментальной наукой предлагают увеличить ее финансирование до «адекватного» уровня. На ваш взгляд, о каких суммах может идти речь?
Будет несправедливо, если мы начнем приглашать западных профессоров за западные зарплаты и добьем то, что у нас осталось своего
− В свое время КПРФ (Борис Кашин – депутат Госдумы от КПРФ, − прим. ред.) инициировала принятие закона о том, чтобы 4% от расходной части бюджета шли на науку. Это было бы в два с лишним раза больше, чем сейчас. И эта цифра, к сожалению, никогда не выполнялась, то есть просто плевали на этот закон. Но я бы тут обострил другое: куда тратятся деньги? Сейчас я написал запрос в Счетную палату. В бюджете на этот год на фундаментальные исследования выделено 87 млрд рублей, а на прикладные научные исследования в области национальной экономики – 112 млрд рублей. А ученые, которые занимаются экономическими науками, говорят, что их работы не используют. И когда в Госдуме обсуждается тот или иной законопроект, Кудрин (министр финансов, вице-премьер российского правительства) и другие министры на научные исследования не ссылаются. Я не слышал этого. То есть вопрос о том, что «пилят» просто эти средства, стоит очень остро. Для нас (ученых) совершенно очевидно, что надо не только увеличивать финансирование, но и принимать меры, которые однозначно пустят эти деньги на дело.
#{help=333542}− Авторы письма тоже указывают на упущения в области подготовки молодых ученых…
− У нас стипендия аспиранта 2 500 рублей, и мы хотим от него мировых открытий. Эта проблема сейчас самая важная.
− Как соотнести требования ученых с нынешней экономической ситуацией, когда некоторые статьи бюджета сокращаются?
− Самым прямым образом можно соотнести, даже чуть-чуть прибавили на прикладные научные исследования в области национальной экономики. Вот резерв. А потом, понимаете, вспомним гражданскую войну, когда из тяжелейшего положения выходили, подняв зарплату ученым, потому что поставили такую задачу в государстве. А если мы будем заниматься только красивыми речами и думать, что за две с половиной тысячи рублей аспирант сделает большие открытия, то это неверно.
− Значит, все-таки государство выделяет на науку больше денег, чем в прошлые годы?
− На самом деле денег потребуется гораздо меньше, если правильно их тратить. Самое главное – поднять базовое финансирование штатов на уровне научного работника.
− Какие области могут стать важнейшими направлениями научно-технического прогресса и какие проекты должны стимулировать развитие фундаментальной науки?
− Фундаментальную науку нельзя заранее дробить на какие-то части. Пусть будет число ученых по каждой области меньше, но тем, кто работает, должен быть совершенно твердо гарантирован нормальный уровень жизни. А когда будет результат, то тогда станет понятно, что поддерживать в приоритете. У нас пока нет запроса от власти на какие-то конкретные научные работы. Вот в чем дело.
#{interview}− Авторы письма требуют привлекать на территорию России крупнейшие научно-технические проекты мирового масштаба. Вы верите в успех таких попыток?
− С теми, кто уехал, надо работать, безусловно. Но в целом нам надо опираться на свои силы. Придут тогда, когда будут здесь что-то видеть серьезное. По своим направлениям у меня лично нет проблем общения с крупными западными учеными просто потому, что мы давно друг друга знаем. А если у нас молодежь будет слабая по уровню образования, то никто с нами сотрудничать не будет, или только за большие деньги, которых у нас нет. Будет несправедливо, если мы начнем приглашать западных профессоров за западные зарплаты и добьем то, что у нас осталось своего.
− Как обеспечить абсолютную прозрачность финансовых потоков в рамках международных проектов? Эту проблему авторы письма считают одной из ключевых.
− Я считаю, что абсолютной прозрачности добиться невозможно, к этому лишь надо стремиться. На Западе есть конкурсы, есть гранты и система дополнительного финансирования. Но первичное базовое финансирование составляет 80% зарплаты ученого. И это дает возможность прозрачно принимать решения. Если мы из десяти будем выбирать какие-то проекты, то невозможно обеспечить объективность. Мировой опыт говорит о том, что надо обеспечить базовое финансирование, а остальное пусть идет по конкурсу. Но когда за счет грантов и дополнительных проектов часть получает в десять раз больше, чем среднее, это совершенно неправильно.