Обретение мощей святого Димитрия Донского в Архангельском соборе Кремля – уникальное событие в церковной и политической жизни России. И не только потому, что о Куликовской битве знают все русские люди, все граждане России. Даже те, кто заканчивал украинскую школу и ничего не читал о происшедшем на берегах Дона и Непрядвы, открыли для себя это выдающееся событие при подготовке к экзамену перед получением гражданства.
Но вот о жизни самого князя Дмитрия, уместившейся всего в 39 лет, могут рассказать немногие. А ведь еще лет 110 назад любой гимназист и реалист изучал ее во всех подробностях благодаря учебникам Иловайского и Скворцова.
И литературы на эту тему достаточно: в Симеоновской летописи описан почти каждый шаг этого великого правителя. Затем вышли труды русских историков – от Василия Татищева и кн. Михаила Щербатова до Александра Преснякова и Льва Черепнина. И в художественной литературе Дмитрий Донской не обделен вниманием: есть биографические романы Сергея Бородина и Дмитрия Балашова. Хотя в советском и постсоветском кино, как ни странно, великий князь Дмитрий Иванович не представлен совсем.
Мы не знаем доподлинно, как он выглядел, но нынешнее исследование мощей славного воина и правителя наверняка закрывает этот пробел. На сегодняшний день уже известно, что это был физически сильный мужчина ростом 175-177 см со следами боевых ранений, полученных на Куликовом поле. Возможно, скоро увидим и реконструкцию его лица по методу профессора Герасимова.
Дмитрий Иванович родился в 1350 году и не был среди вероятных наследников престола. Тогда московское великое княжение занимал его дядя Симеон Иванович Гордый, старший сын Ивана Калиты, уже имевший сыновей.
Но случилась большая беда, освободившая трон для средней ветви рода. Это был всплеск пандемии чумы, известной как «черная смерть», которая уполовинила население Европы и заметно выкосила людей в Азии.
На Русь чума пришла в 1352 году, произведя во Пскове великое опустошение. Его первой знаменитой жертвой стал новгородский архиепископ Василий Калика. В апреле следующего года «черная смерть» пришла в Москву, где от нее скончались великий князь Симеон, все его сыновья и младший брат Андрей, а также митрополит Феогност.
Спаслись те, кто вовремя бежал от заразы или находился вдали от нее, как герои написанного в те годы романа Джованни Боккаччо «Декамерон». Повезло второму сыну Ивана Калиты и брату несчастного Симеона Ивану II Ивановичу Красному и, соответственно, маленькому Дмитрию, которые жили в Можайске. Сын князя Андрея Владимир родился сорок дней спустя после кончины отца. Так чума расчистила путь к власти средней ветви дома Калиты.
Симеон Гордый оставил в наследство брату и племянникам не только расширяющийся удел, но и кандидатуру митрополита, которая требовала утверждения патриархом в Константинополе. Святитель Алексий Бяконт и стал главным советчиком Ивана Красного, а затем воспитателем и фактическим регентом в малолетство Дмитрия.
Именно благодаря поездкам владыки в Орду удалось вернуть великое княжение в Москву, а затем и утвердить его в Первопрестольной навсегда. Отказ Суздальско-Нижегородских князей от первенства был закреплен браком их представительницы Евдокии с Дмитрием, осуществленным митрополитом Алексием в 1366 году.
«Когда же исполнилось ему шестнадцать лет, привели ему в невесты княгиню Авдотью из земли Суздальской, дочь великого князя Дмитрия Константиновича и великой княгини Анны. И обрадовалась вся земля свершению их брака. И после брака жили они целомудренно, словно златогрудый голубь и сладкоголосая ласточка, с благочестием пеклись о спасении своем, с чистой душой и ясным умом держа земное царство и готовя себя к небесному», – говорится в «Слове о житии и о преставлении великого князя Дмитрия Ивановича, царя русского», написанном вскоре после его кончины.
Этот союз был счастливым и многодетным. Великая княгиня Евдокия Дмитриевна также причислена к лику святых и сейчас признается небесной покровительницей Москвы.
Огромную роль в формировании личности Дмитрия сыграл и преподобный Сергий Радонежский. «При имени преподобного Сергия народ вспоминает свое нравственное возрождение, сделавшее возможным и возрождение политическое, и затверживает правило, что политическая крепость прочна только тогда, когда держится на силе нравственной», – писал Василий Ключевский. Именно Сергий напутствовал великого князя перед Куликовской битвой словами: «Иди на безбожников смело, без колебания, и победишь».
Жизнь Дмитрия Донского состояла не только из борьбы за власть, битв с Ордой и общения со святыми. Она осталась в летописях и как большое созидание.
Именно при нем в 1366-1368 годах Московский Кремль обзавелся белокаменными стенами, по всей территории страны стали возводиться новые обители благодаря подвижничеству преподобного Сергия и его соратников.
Были в жизни великого князя и сложные страницы. Так, например, после кончины митрополита Алексия он попытался выдвинуть свою кандидатуру на место московского владыки вместо предложенного из Константинополя Киприана, но безуспешно.
В его же правление, помимо ордынской, появилась и новая угроза существования Руси с запада. Литовский великий князь Ольгерд подчинил себе южные и западные княжества и стал открыто претендовать на Москву. «А преже того толь велико зло от Литвы не бывало, аще от татар бывало», – говорится в Симеоновской летописи под 6876 (1368) год в связи с попыткой Ольгерда взять Москву.
Но Дмитрию Ивановичу удалось не только отбить атаки врага, но и привлечь к себе нескольких сыновей этого завоевателя. Они и были рядом с ним на Куликовом поле.
Князь Ягайло Ольгердович оказался союзником Мамая. Затем он в 1386 году стал польским королем Владиславом II и способствовал переходу литовцев в католичество. Так возникла проблема, которую все последующие государи, вплоть до Екатерины II, были вынуждены решать.
Главная же заслуга Дмитрия Донского – искоренение боязни перед Ордой и готовность защищаться от супостатов с оружием в руках. Победы на Воже и особенно на Куликовом поле вернули русским людям самоуважение.
Не смог поколебать ее до конца и погром Москвы Тохтамышем в 1382 году, который великий князь не смог предотвратить. Вернувшись в Москву из Костромы, Дмитрий Иванович, согласно Симеоновской летописи, «видеши град взят и огнем пожжен, и церкви разорены, а людеи мертвых множество безчисленное лежащих, и о сем зело сжалишеси».
Жизнь Дмитрия Ивановича, наполненная тяжелыми конфликтами с Ордой и Литвой, а также постоянным утверждением первенствующего положения среди удельных князей, завершилась в 39 лет. В своей духовной грамоте он записал: «А се благословляю сына своего, князя Василья, своею отчиною, великим княженьем». И передал ему «шапку золоту», впоследствии названною шапкой Мономаха – оставшись в истории далеко не только Куликовской битвой.