Детский омбудсмен столицы Ольга Ярославская выступила с инициативой понизить возраст, с которого подростки могут начать подрабатывать. На данный момент он составляет 14 лет, а снизить его предлагается до 12 – разумеется, трудоустройство, как и сейчас, требует разрешения родителей.
Если смотреть на эту ситуацию с точки зрения классического марксизма, происходящее ужасно: запрет на детский труд, бывший важнейшей частью борьбы за права детей, стремительно размывается, и он вновь становится обыденностью, причем со все более раннего возраста.
Однако если взглянуть на проблему вне призмы идеологических установок, то стоит признать, что современном мире тема защиты детства доведена до крайности, во многих случаях превращена в абсурд, а иногда оборачивается своей буквально противоположностью. Таковой является, например, вся эта дикость с транс-темой, торможением полового созревания и сменой пола у детей на Западе: ведь идеологическая подложка этого кошмара ссылается как раз на защиту детских прав.
К счастью, для нашей страны этот ужас не актуален, но у нас хватает собственных проблем, порожденных явными перегибами в стремлении обеспечить юному поколению максимально безопасное и комфортное взросление. Кстати, столь модное сейчас обсуждение и осуждение зумеров – поколения, рожденного между 1996 и 2010 годами – непосредственно с этим связано. Различия между поколениями были всегда, точно так же как извечными остаются жалобы старших на молодежь, но все-таки впервые во взрослую жизнь и на рынок труда вышло поколение, которое массово растили завернутым в вату.
Результат не нравится никому, включая самих зумеров, которые в значительной своей части крайне тяжело и болезненно адаптируются к реальной жизни с ее ограничениями, проблемами и требованиями. Над представителями поколения Z принято посмеиваться и даже всерьез возмущаться их особенностями, но по большому счету предъявлять претензии стоило бы тем, кто их такими вырастил – не выставляя рамок, ничего не требуя, не обучая справляться с неизбежными трудностями и удовлетворяя любые хотелки. И все это с благой целью взрастить самое благополучное, счастливое и здоровое поколение, не знающее, что такое психологическое и физическое насилие. Уже можно уверенно говорить, что эксперимент провалился.
Как следствие, в обществе, причем не только российском, созрело осознание, что мир перегнул палку в стремлении защитить детей и обеспечить им лучшее детство из возможных. А это неизбежно означает пересмотр очень многих принципов, которые стали неотъемлемой частью нашей жизни, и отказ от тех из них, которые явно продемонстрировали свою ошибочность и даже вредоносность.
Труд – в самом широком смысле этого слова – является одной из ключевых сфер, которая прямо сейчас активно переосмысляется в приложении к воспитанию нового поколения. Фактически под знаменем защиты детства сложилась откровенно опасная ситуация, в рамках которой труд как таковой (а не только оплачиваемая работа) стал восприниматься как угроза для ребенка. Причина – в опасной и порочной логике, лежащей в основе данного подхода. В абсолютно любой работе есть моменты, которые не очень нравятся ее исполнителю – или даже совсем не нравятся. Но они должны быть сделаны – через преодоление собственного нежелания, скуки или раздражения, через принуждение в конце концов. Просто потому, что надо.
И вот эта принудительная необходимость делать то, что не хочется, стала восприниматься как насилие над детской личностью. Ведь именно из этого подхода вырос запрет на использование учеников в уборке школы: кто из нас любил оставаться после уроков, чтобы возить грязными тряпками по доске, столам и полу? Понятное дело, что никто, потому что это объективно не самое приятное и интересное занятие.
Более того, подход «если ребенок не хочет, его нельзя заставлять» распространился и на домашние обязанности – особенно когда это касается помощи родителям с младшими братьями-сестрами. Чего стоит ныне моднейший и мощнейший тренд, над которым неустанно трудятся блогеры, психологи и разнообразные коучи, рассказывая о лишении детства путем превращения старшего ребенка в няньку для младшего.
Главная проблема этой ситуации в том, что ее невозможно урегулировать формально. Существуют безответственные родители, которые перекладывают на плечи старшего ребенка огромную часть ноши по заботе о младшем – и это, без сомнения, плохо. Но в целом участие детей в семейных делах, в том числе в помощи с младшими – нормально и полезно. Аналогично с законодательным запретом на использование детей при уборке учебного заведения: уже давно понятно, что вреда от него больше, чем пользы, и теперь его исправляют введением разнообразных уточнений. Но получается по-разному: например, прошедшей зимой директору лицея в Якутске пришлось отбиваться от прокуратуры, которая возбудила дело о нарушении прав учащихся – к счастью, суд встал на сторону директора.
И вот таких местами глупых, местами абсурдных, а местами просто опасных перегибов в вопросе приобщения детей к труду и возложения на них разнообразных обязанностей множество. Так что прямо сейчас происходит возвращение к традиционным представлениям о полезности труда для личности ребенка и его развития – будь то в виде помощи семье или ради общественного блага.
Однако в не меньшей степени это касается и труда оплачиваемого. Более того, ребенку полезно понимать и чувствовать, что он не ограничен из-за малого возраста обязанностью безвозмездно работать на благо семьи и общества. Что он – при желании – имеет возможность честно, законно и официально заработать свои первые деньги.
Это еще один очень важный момент: современные технологии и цифровизация позволяют более эффективно контролировать процесс вовлечения несовершеннолетних в рабочий процесс – чтобы на них возлагалась посильная и безопасная работа, чтобы соблюдались требования трудового законодательства. Потому что понятно, что подростки более уязвимы перед злоупотреблениями, нежели взрослые люди. А инициативный с шилом в пятой точке тинейджер, не имея законной возможности реализовать свою трудовую энергию и желание заработать собственные деньги, может стать мишенью для предложений разной степени нелегальности.
А что касается конкретной возрастной планки, с которой можно начинать трудовую деятельность, то это вопрос к конкретному подростку. В этом возрасте индивидуальные особенности развития слишком значительны, чтобы делать жесткую отсечку именно в 14 лет. Разница в степени ответственности и самодисциплины у сидящих за одной партой одноклассников может быть колоссальной.
Это тот самый случай, когда эффективнее будет работать не законодательный отсев, а опора на практику, на требования конкретных работодателей, которые смогут на собственной деятельности проверить, можно ли доверить ту или иную работу конкретному подростку.