На днях в Рунете случился очередной скандал: некий персонаж оставил в личном блоге совершенно омерзительный – и по форме, и по содержанию – комментарий в адрес женщин. Его высказывание вызвало неслабый резонанс, и задетым за живое гражданам не потребовалось много времени, чтобы по открытым данным раскопать подноготную автора. Его работодателю были пересланы скриншоты – и реакция последовала молниеносно: гражданина уволили, а компания открестилась от его художеств и принесла глубочайшие извинения.
Случай этот получил медийную подсветку, в первую очередь как успешный пример борьбы с женоненавистничеством. Исходный комментарий действительно был отвратным в своей мизогинии, а против его автора объединились в первую очередь оскорбленные женщины. Однако этот случай является частью намного более масштабного и глубокого процесса, выходящего далеко за рамки girl power.
Помните, еще какие-то десять лет назад люди постарше вздыхали о качестве интернет-дискуссий: мол, выросло поколение, не умеющее отвечать за свои слова, просто потому что оно никогда не получало по физиономии за сказанное и не имеет привычки «фильтровать», кому, что и как говорить. Те времена анонимности и полной свободы в интернете закончились.
Люди быстро привыкают думать, прежде чем высказываться, причем в Сети взвешивать свои слова требуется куда тщательнее, потому что если в реальной жизни они еще могут уйти в никуда и исчезнуть, то цифровое пространство все помнит и сохраняет. И ладно, если дело обойдется общественным осуждением и увольнением, как в ситуации, описанной в начале, а то ведь в некоторых случаях – и таких становится все больше – и правоохранительные органы могут вмешаться.
Наша жизнь в Сети теперь опутана не меньшим количеством рамок и ограничений, что и в реале, а анонимность стала понятием призрачным, особенно для государственных органов.
Что характерно, лидером процесса выступает Запад. Например, на прошлой неделе Урсула фон дер Ляйен высказала глубокую озабоченность по поводу угроз, с которыми сталкиваются дети в социальных сетях. Учитывая одиозность дамы, очевидно, что это означает: на повестке дня стоит расширение на весь Евросоюз практики возрастных ограничений – обычно планкой отсечения становится 16 лет – для доступа к соцсетям. На данный момент запреты уже введены или находятся в процессе принятия во Франции, Испании, Великобритании и Греции, а также в Австралии.
При этом недавно по западным СМИ прокатилась волна публикаций о методах, с помощью которых дети успешно преодолевают запреты. Самым забавным и оригинальным в своей эффективности оказалось банальное рисование усов на детской мордашке. Впрочем, смеяться над одураченными цифровыми алгоритмами не стоит, они быстро справятся с проблемой, обманывать их станет настолько сложно, что игра для большинства законопослушных граждан не будет стоит свеч.
Тут, конечно, возникает соблазн обличить Запад, который провозглашает себя оплотом свободы и одновременно является мировым лидером в стремительном наступлении на ранее казавшиеся незыблемыми интернет-свободы. Но давайте честно: такая позиция была бы лицемерием, поскольку аналогичные процессы развиваются во всем мире, и можно разве что улыбнуться иронии: именно западный мир подает пример всем остальным и задает тренд ужесточения правилв Сети.
Более того, напряженная геополитическая ситуация добавляет интенсивности и скорости этому процессу. В ситуации множащихся кризисов каждое государство для предотвращения угроз стремится взять под полный контроль национальный интернет-сегмент. Но сам тренд эти кризисы вовсе не определяют – даже если бы текущих политических и социально-экономических пертурбаций не было, все развивалось бы ровно в том же направлении.
Тотальная интернет-свобода нулевых оказалась возможна только потому, что это была принципиально новая среда, никогда ранее в истории просто не существовавшая. Государственные машины (любой страны), в принципе, весьма неповоротливы, инерционны и действуют по привычным алгоритмам. Им потребовалось время для осознания нового явления, в отношении которого не работали традиционные инструменты контроля и управления, а потом еще время – что адаптироваться к новым реалиям, выработав необходимые механизмы работы.
Государственный контроль над интернетом вводился постепенно – по мере реагирования на наиболее опасные вызовы и острые угрозы. Характерно, что эксперты связывают упомянутое выступление фон дер Ляйен про угрозы детям в соцсетях в первую очередь со стремлением Европы прижать к ногтю и подчинить себе Большую Цифру, заставить главные мировые IT-компании подчиняться европейским правилам. Наезд Франции на Илона Маска, вслед за делом Павла Дурова – часть общей картины. По-своему забавно, что Европа находится в данном случае в одной лодке с Россией, которая «поставила на счетчик» Google за несоблюдение национального законодательства.
Но за всеми этим разборками великих (и не очень) держав и цифровых гигантов идет необратимый процесс встраивания интернета в общее национальное пространство с государственным контролем над ним. Для нас – людей, привыкших и помнящих интернет-вольницу нулевых, текущие инновации вызывают как минимум неудовольствие и дискомфорт.
Впрочем, во всем происходящем есть и явно позитивные моменты. В частности, не может не радовать, что ответственность за свои слова вновь становится само собой разумеющейся частью жизни как реальной, так и сетевой.