Вектор переговоров по украинскому урегулированию практически невозможно определить исходя из противоречивых заявлений политиков. Каждый день появляются новые вводные – как по ту сторону Атлантики от говорливого Трампа, так и по эту сторону, в Европе, со стороны лидеров уже не слишком объединенной Европы. Канцлер Мерц едет в Киев с миллиардом евро и обещаниями новых поставок вооружений, но так и не передает Украине дальнобойные ракеты Taurus, которых от него добиваются уже не первый год.
Макрон после встречи с Трампом в Нью-Йорке рассказывает о «конструктивных» переговорах и перспективе энергетического перемирия и моратория в Черном море. Однако за всей этой риторикой – от «мы готовы к переговорам» до «мы будем давить дальше» – разглядеть реальное направление движения почти невозможно. Политики говорят одно, делают другое, а заявления меняются быстрее, чем погода в Северной Атлантике.
Тем не менее есть маркеры куда более прагматичные, как и все, что завязано на деньги. Эти маркеры – судьба «Северных потоков» и судьба зарубежных активов «Лукойла», выставленных на продажу. Именно они, а не дипломатические накаты и реверансы, позволяют понять, куда на самом деле движется мирный трек – если он вообще движется.
На днях спецпредставитель президента Кирилл Дмитриев заявил о возможности восстановления «Северных потоков». «Вместе мы вновь запустим "Северный поток"», – написал он в соцсети X, комментируя призыв сопредседателя АдГ Тино Хрупаллы провести международное расследование подрыва газопроводов и восстановить их работу. Этот тезис оспаривают даже российские эксперты – слишком уж велика степень разрушения, слишком сложна юридическая и техническая сторона вопроса. Аналитики указывают, что восстановление возможно, но требует огромных затрат и времени.
Тем не менее Дмитриев вряд ли сотрясает воздух. Его зона ответственности – деловое сотрудничество, а не политическое урегулирование. Вместе с тем очевидно, что без второго не будет и первого. А значит он, возможно, знает и чувствует то, чего не видят остальные.
«Альтернатива для Германии» набирает силу – ее рейтинг достиг 30%, что является историческим максимумом для этой партии. К слову, город Любмин, куда приходят «Северные потоки» и где газ поступает в газотранспортную систему Германии, относится к земле Мекленбург–Передняя Померания – одной из двух земель, где АдГ разгромно победила на выборах.
Именно АдГ последовательно выступает за энергетический суверенитет Германии и восстановление «Северных потоков». Анонсирован российско-германский деловой форум – более 20 заявок от немецкого бизнеса уже поступило, и их число продолжает расти. Американская торговая палата поддержала участие американского бизнеса в этом мероприятии. На этом фоне – суд в Гамбурге в отношении исполнителей теракта на «Северных потоках», к которому не допускают представителей оператора газопровода. А также – визит Мерца в Киев и обещания новых поставок вооружений. Налицо два противоположных вектора: на сближение и на конфронтацию с Россией. И Дмитриев делает ставку на первый.
Показательно и то, что тема «Северных потоков» всплывает не в вакууме. В Германии растет понимание того, что отказ от дешевого российского газа стал одной из причин глубокого экономического кризиса, в котором оказалась страна. Энергоемкие производства закрываются или переносятся за океан, цены на электроэнергию для промышленности остаются одними из самых высоких в Европе, а правительство Мерца планирует создать сильнейшую в Европе армию, что требует дополнительных расходов на фоне падающего рейтинга канцлера. Личный рейтинг Мерца упал до 10% – такого не было ни у одного лидера ФРГ с 1997 года. В такой ситуации разговоры о восстановлении газопроводов перестают быть маргинальными и становятся частью реальной политической повестки.
С «Лукойлом» еще интереснее. Минфин США в который раз переносит разрешение на сделку по продаже зарубежных активов «Лукойла» на миллиарды долларов. При этом The New York Times пишет о том, что сделка планируется при участии американской стороны и она прямо завязана на тему снятия санкций с России. По данным издания, Владимир Путин лично поднял вопрос о продаже этих активов на встрече с посланниками Трампа Джаредом Кушнером и Стивом Уиткоффом 5 сентября в Кремле. Источники утверждают, что российский президент предложил заключить сделку, чтобы показать россиянам, что с США можно вести бизнес.
В числе основных покупателей – американский инвестор Тодд Боэли, пожертвовавший два миллиона долларов на политические кампании Трампа, катарский конгломерат семьи Аль-Хайят и инвестфонд из Абу-Даби шейха Тахнуна ибн Зайеда Аль Нахайяна. Правительство США также может принять участие в сделке через Корпорацию США по финансированию международного развития (DFC). Представитель DFC заявил, что потенциальная сделка «укрепит экономическую безопасность США, продвинет внешнеполитические цели и снизит цены на энергоносители для рядовых американцев».
Неуклюжая попытка Трампа найти повод для снятия санкций – освобождение политзаключенных, само наличие которых Москва, конечно, не признает – лишь подтверждает эту версию. Схему с обменом заключенных на смягчение санкций предложил спецпосланник Джон Коул, который добился ослабления санкций в отношении Беларуси в обмен на освобождение ряда заключенных.
Если вспомнить, что американцы планировали запустить «Северные потоки» при своем непосредственном участии (близкий к Трампу бизнесмен планировал выкупить взорванные газопроводы), то пазл начинает складываться. Экономический трек, который ведет Дмитриев, оказывается куда более показательным, чем политическая риторика. Бизнес-форум Россия–Германия–США, переговоры о «Северных потоках», сделка по «Лукойлу» – все это звенья одной цепи. И если эти звенья складываются в работающую конструкцию – значит, мирный трек существует: просто он пролегает не через заявления политиков, а через контракты и логистику.
Можно возразить, что все эти сделки – не более чем бизнес, не имеющий прямого отношения к прекращению огня. Что американские компании просто хотят заработать на российских активах, а немецкий бизнес – вернуть дешевый газ. Но ведь так и работают мирные треки в западном понимании: стремление к миру и стремление к деньгам идут рука об руку.