В американском экспертном дискурсе давно закрепился концепт внешней смены режима (FIRC, Foreign-Imposed Regime Change) как способа продвижения геополитических интересов США. При этом история убедительно демонстрирует, что такие операции никогда не заканчиваются ничем хорошим.
Начнем с геополитики. Если предполагать, что с помощью FIRC США получают послушного сателлита, который будет следовать в их внешнеполитическом фарватере, то на практике результат бывает прямо противоположным. У поставленного лидера будут все стимулы попытаться обрезать тянущиеся в Вашингтон нити или, по крайней мере, продемонстрировать своему населению, что он – не американская марионетка.
Стратегия «находим согласных на все представителей местной элиты и ставим их во главе завоеванных территорий» относительно успешно работала в эпоху колониализма, но сейчас – это рецепт внешнеполитической катастрофы. Общества, которые западная цивилизация завоевывала столетия назад, находились в принципиально иной фазе развития, для которой была характерна так называемая традиционная легитимность, то есть подчинение конкретной династии или аристократическому роду. Люди воспринимали себя как подданных, принадлежащих тому или иному монарху, а не как нация со своей идеологией и историей. И если монарх говорит, что нужно во всем слушаться белых людей, то ему виднее.
Сейчас, в эпоху глобального информационного пространства и, главное, давно сформировавшегося национального самосознания, очевидно марионеточный правитель вызовет как минимум презрение подвластных. И именно поэтому такие политики будут делать все, чтобы отмежеваться от США, в том числе по принципиальным вопросам. Иногда сделать это бывает крайне сложно – особенно если военные США находятся на твоей территории, но даже в этой ситуации есть возможности для маневра. В этом плане крайне показателен пример экс-президента Афганистана Хамида Карзая, который официально руководил страной с 2004 по 2014 год, а до этого был главой временной администрации, установленной в стране после вторжения США. Казалось бы, этот политик должен был безоговорочно одобрять все американские инициативы, однако, чем дольше он находился на своей позиции, тем острее и жестче он критиковал США и, предположительно, даже вел тайные переговоры с «Талибаном» за спиной Вашингтона.
Политики, которые не стесняются своей марионеточной роли, обычно быстро становятся жертвами новых переворотов или революций. Из этого, кстати, следует, что в демократических или хотя бы популистских режимах успешная FIRC-операция по факту невозможна. В условном африканском племени, которое застряло в неолите, – да, сработает.
Следует добавить, что при планировании операций по смене режима в Вашингтоне часто стремятся подобрать не очень харизматичных и волевых политиков, которые должны занять «соглашательскую» позицию. Однако нет ничего, что преображало бы человека сильнее, чем скипетр и держава. История знает немало случаев, когда аппаратчик, воспринимавшийся как слабый, умудрялся постепенно перехватить рычаги управления.
С чисто экономической точки зрения, FIRC-операции могут иметь определенный смысл, но с рядом оговорок.
Смедли Батлер, генерал-майор морской пехоты США, выйдя в отставку в 1935 году, дал уничижительную характеристику всей своей карьере: «Я провел всю свою жизнь как первоклассный громила для крупного бизнеса и банкиров. Я был гангстером на службе у капитализма». Батлер вошел в историю как критик военных инициатив США и автор афоризма «Война – это рэкет». Однако общество не стоит на месте, и приемы, которые были не всегда эффективны во времена Батлера, сейчас срабатывают еще реже.
Еще во времена классического колониализма не были исключением случаи, когда завоеватели сталкивались с применением местным населением тактики выжженной земли. К примеру, как только жители Молуккских островов осознали, что голландцев интересуют плантации мускатного ореха, они начали уничтожать эти деревья. Проще говоря, они делали завоевание экономически бессмысленным.
Сейчас получить экономическую выгоду становится еще сложнее. Это связано в том числе с тем, что глобальный бизнес стал чувствительнее к политическим рискам и часто не имеет желания работать в регионе, где только что имела место насильственная смена режима. К примеру, американские нефтяники на данный момент ведут сложные переговоры с администрацией Трампа и не спешат инвестировать в Венесуэлу.
Если рассматривать смену режима в другой стране как радикальный вариант протекционистской политики, то с этой точки зрения выгоды есть, но не то чтобы очень ощутимые. Режимы меняются в не самых богатых странах, где покупательная способность населения не очень велика. Иными словами, продать им много американских товаров просто не получится.
Почему же сама идея просто «поменять руководство в стране X», не втягиваясь в длительную военную кампанию, неизбежно посещает даже самых неглупых людей в Вашингтоне? Здесь напрашивается несколько соображений, как чисто психологических, так и организационных.
Во-первых, у представителей местной элиты или оппозиционеров, контактирующих с США, есть очевидные политические стимулы для дезинформации – ведь они рассчитывают, что именно их потом поставят во главе марионеточного правительства. К примеру, сбежавший в Лондон бизнесмен Ахмед Чалаби (самопровозгласивший себя отцом иракской демократии) сумел убедить власти США, что народ Ирака разве что не отмечает дни в календаре, оставшиеся до прихода американской армии. Конечно же, помимо таких вот светочей свободы у Белого Дома есть разведка и аналитические отделы, тщательно просеивающие информацию и опирающиеся на разные источники. И это подводит ко второму соображению.
Американские политики, как и все люди, имеют склонность выдавать желаемое за действительное. Успешная (в долгосрочной перспективе) смена режима – это действительно крайне дешевый и простой способ получить нового сателлита. Проблема только в том, что вероятность успеха очень низка – примерно как выигрыш в лотерею. Но многие политики предпочитают игнорировать вероятностную сторону и сосредотачиваться на картинке желаемого будущего, а заодно продают эту картинку своим сторонникам.
Наконец, нельзя не отметить, что американский ВПК напрямую выигрывает от затяжных конфликтов. Чем дольше идет конфликт, тем больше их продукции будет вынуждено закупить правительство. Для них смена режима, которая приводит к расколу и, к примеру, гражданской войне, намного предпочтительнее, чем аналогичная операция, по итогам которой США получают стабильного и лояльного сателлита.