Все мое детство мы переезжали из одной военно-морской части в другую – Советская Гавань, Хабаровск, Владивосток, остров Русский, Камчатка. И из вещей у молодой семьи лейтенанта был акваланг и огромный военный мешок с книгами. Я их помню все, сначала по корешкам: в крохотных квартирках офицеров флота книги на стеллаже – доминанта, от них никуда не денешься.
Ну, в общем, годам к девяти я перечитал их все. А потом мать пошла работать в библиотеку части, и это был бесконечный праздник. Можно было после школы пойти в библиотеку, взять лесенку и шарить по полкам, чтобы, найдя полного Конан Дойля, сидеть между стеллажами в углу и читать, читать, читать. Я помню этот запах книг до сих пор.
В семидесятые мать стала приносить некоторые книги домой. Раз в месяц. Потому что раз в месяц она должна была сжигать книги по списку от главного политического управления флота. Не то что это были какие-то диссидентские книжки – просто книги высокооплачиваемых советских писателей с прекрасными квартирками на улице Усиевича, которые решили, что в Израиле или Америке им будет лучше и сытнее. Ни одну не помню. Возможно, мама зря рисковала работой, не кидая их под протокол в топку местной кочегарки, прозванной «Авророй» за три трубы.
Потому что Курт Воннегут в «Иностранке» был интереснее, свежей и прикольней, даже в кастрированном переводе Риты Райт-Ковалевой. Нет, конечно, у нас был свой интернет, он назывался «радио». И в нем был свой Spotify и даже Last.fm, хотя, конечно, никакого FM не было. Зато с Вест-Коста и Иокогамы можно было услышать Хендрикса на двойном «Вудстоке» прям в 1969 году. Вот с тех пор я только и делаю, что читаю да слушаю, слушаю да читаю.
Но вот что мне помнится – ни от матери, ни от отца я не слышал ни разу слов «эта книга тебе не по возрасту» или еще что-нибудь в таком духе. Ни в пять лет, ни в десять, ни в пятнадцать. Потому что люди делятся всего на две категории – те, кто читает книги, и те, кто нет. Остальные расовые различия совершенно не важны. Мое поколение еще как-то старалось передать детям уважение к книгам и привычку читать. У них, детей, это получается уже хуже, потому что их дети находятся под постоянным давлением электронного наладонного устройства типа мобильник.
Простота потребления контента и яркость картинки делают свое дело – по всему миру дети тупо перестают читать. Особенно – дети среднего и ниже классов по марксистской шкале. Более того – чем более примитивна и этнически изолирована страта, тем больше она увлечена гаджетами и тем меньше шансов у нее открыть старую вонючую книгу с дурацкими бумажными страницами. И тем быстрее растет количество людей, которых можно повести толпой валить памятники Колумбу, сказав, что он гребаный колонизатор и рабовладелец. И тем меньше тех, кто отправится в экспедицию в Антарктиду.
Все очень просто – книги становятся принадлежностью даже не того самого золотого миллиарда, а платинового миллиона. И все. Остальные пусть хлебают «Тик-Ток» лаптем и довольно хрюкают при виде нового смартфончика. Собственно, это и есть та самая культурная катастрофа, которая приводит к катастрофе социальной и приходу очередных бредовых идей инфантильного социализма. С последующим битьем посуды и несогласных.
Но я даже не об этом. Я просто вижу сообщение: «Минкульт приказал библиотекам выдавать книги по возрасту. Теперь книги с маркировкой «18+» должны размещаться в закрывающемся на ключ помещении или в отдельном зале для совершеннолетних».
Это Россия. Это Москва. Одна из культурных столиц планеты. В то самое время, когда рушится привычка читать книги и когда дети не хотят читать книги совсем. Пока глобальный смартфон превращает социумы в немое ницшеанское стадо, вы выставляете все новые и новые препоны на пути к книге. Или, как любят писать наши друзья-иудеи – Книге.
Я уже не говорю про возрастные маркировки – ну что такого они могут прочесть в книге, чего не видят в жизни и не слышат дома? Еще одно слово «жопа»? А в великой подростковой книге всех времен и народов «Над пропастью во ржи» вообще было слово f**k (это в 60-е годы, когда это был скандал). Райт-Ковалева кастрировала текст, но тем не менее. Из песни уже слов не выкинешь.
Последний раз я видел полочки с замочками только в продуктовых магазинах – чтобы не украли виски аж за целую тыщу рублей. Минкульт предлагает повесить такие же замочки, только на книги. Господа, вы точно не диверсанты?