Как только поступили первые сообщения о том, что Дональд Трамп заразился коронавирусом, журналисты и эксперты стали рассуждать о том, что случится, если Трамп по каким-либо причинам не сможет довести предвыборную гонку до конца. Или если вашингтонский истеблишмент решит воспользоваться моментом, чтобы вернуть себе контроль над ситуацией, убрав из политического уравнения «фактор Трампа».
Идея эта не нова. Задолго до неудачной попытки импичмента, предпринятой в 2019 году, в американской прессе появились рассуждения на тему «приемлемости Майка Пенса на фоне неприемлемости Дональда Трампа». Эту тему стали обсуждать активнее в ходе неудавшегося импичмента. Пенс оставался крайне неприятным для либералов политиком – слишком консервативным, семейным и религиозным, но он был «понятным злом». Окажись он у власти после отстранения Трампа, дальше можно было бы «вести дела как обычно», без особого вреда для фасада американской демократии. В конце концов, кланы Бушей и Клинтонов вполне уживались в «вашингтонском болоте».
Это вполне устроило бы и значительную часть старого республиканского истеблишмента, которая так и не избавилась от почти биологической ненависти к Трампу и всему, что с ним связано. При этом совершенно неважно, так ли уж тяжело будет протекать болезнь президента. Существенно лишь то, что скажут медиа и что дозволено будет писать в социальных сетях.
Задолго до появления Всемирной паутины и электронных СМИ, подобный финт попробовали провернуть в отношении президента-демократа Вудро Вильсона. Осенью 1919-го он заразился в Европе «испанкой». Его противники распространили слух о том, что болезнь повредила рассудок главы государства. Действительно ли Вильсон настолько тяжело перенес пандемию столетней давности, до сих пор доподлинно неизвестно. Официальная история лишь говорит нам об инсульте, случившемся вскоре после возвращения на родину, о неудачной попытке баллотироваться на третий срок (тогда это было законно) и о победе республиканца Уоррена Хардинга на выборах 1920 года.
Элитный сговор «поверх выборов» случится в США не в первый раз. Задолго до него, всего через десять лет после гражданской войны, страна снова стояла на пороге большого кровопролития. Выборы 1876 года по прошествии десятилетий были названы самыми грязными в ее истории. Коллегия выборщиков не смогла собраться в полном составе, поскольку результаты голосования во Флориде, Луизиане и Южной Каролине оставались спорными. Далее в ход пошел админресурс, давление на выборщиков, подлоги и угрозы решить вопрос силой оружия. Лишь в марте 1877 года была заключена сделка (многие тогда ее назвали «сделкой с дьяволом») – демократы признали победу республиканца Руттерфорда Хейса, а Север (где безраздельно властвовала Республиканская партия) прекратил военную оккупацию южных штатов и свернул процесс так называемой реконструкции Юга.
Иные конспирологи полагают, что в 2000 году также произошла элитная сделка – победивший «на самом деле» в штате Флорида демократ Альберт Гор согласился признать победу Буша-младшего в штате (а стало быть, и во всех США) в обмен на обещание элит сделать президентом после Буша ультралевого и ультра-«зеленого» кандидата, которым стал Барак Обама. Злые языки (а среди таковых и либеральный кинодокументалист Майкл Мур, и крайне правый радиоведущий Раш Лимбо) поговаривают, что и дальнейший «возврат жезла» клану Клинтонов был согласован тогда же, просто в 2016-м «что-то пошло не так».
И уж совершенно точно не нужно быть конспирологом, чтобы признать, что радикальный разворот внешней политики США во второй половине XX века был срежиссирован небольшой группой политиков, заменивших кандидата в вице-президенты на выборах 1944 года на партийной конференции демократов. Франклин Делано Рузвельт был смертельно болен, так что нового главу Соединенных Штатов назначили партийные боссы. Им после кончины Рузвельта стал интервенционист Гарри Трумэн.
В «совершенной американской демократии» есть множество лазеек и процедурных уловок для того, чтобы добиться необходимого исхода электоральной баталии практически без учета мнения электората. Пока спор между партиями ведется более или менее в рамках мейнстрима, к крайним мерам не прибегают. Но если истеблишмент чувствует, как в Америке любят говорить, экзистенциальную опасность, тут уж не до сантиментов. Тогда или гражданская война, или предотвращающий ее сговор.
Ничто не мешает республиканцам заменить своего кандидата в президенты, даже если это действующий глава государства. Для этого требуется лишь солидарное голосование 168 членов Республиканского национального комитета. Функционеров, а не делегатов, ранее избранных на партийный съезд. И тогда кандидатом в президенты станет хоть Илон Маск. А что делать – коронавирус! Разумеется, возникнут юридические проблемы, ведь часть американцев успеет проголосовать за «Трампа – Пенса» досрочно, но в отсутствии самого Трампа этот вопрос быстро «заметут под ковер».
Трампа можно отстранить от власти и иначе. Необходимо лишь задействовать 25-ю поправку к конституции. Можно действовать согласно ее 3-й части – «невозможный Дональд», измученный высокой температурой и иными симптомами COVID-19, сам подписывает декларацию о временной передаче власти Майку Пенсу. Дальше – тишина. «Обратной» декларации не будет.
Если хозяин Белого дома заартачится, то не грех воспользоваться и 4-й частью 25-й поправки, согласно которой президент отстраняется от власти ввиду недееспособности. Для этого необходимо, чтобы соответствующий документ подписали вице-президент и большинство важнейших членов администрации. Трамп, конечно, может не согласиться со своими подчиненными, но решать в таком случае, кто же будет управлять государством, предстоит Конгрессу. Если две трети законодателей согласятся поучаствовать в «устранении фактора Трампа», то всё решено – президентом становится Майк Пенс. Особенно изящно подобный сговор будет выглядеть на фоне победы республиканского тандема 3 ноября.
Но есть и еще один ход, который может предпринять американская элита с учетом разрастающегося гражданского конфликта в стране. Если всё еще температурящий, но уже уверенно идущий на поправку Трамп (да пусть хоть полностью исцелившийся!) продолжит борьбу, а его избиратели не оставят своего любимца, то в целом ряде ключевых штатов, особенно в тех, которыми руководят губернаторы-демократы, может быть воспроизведена ситуация 1876 года.
При этом вовсе не обязательно идти на дальнейшие подтасовки или давить на коллегию выборщиков. Достаточно воспользоваться 3-м пунктом 1-го положения статьи 3 конституции вкупе с 12-й поправкой к ней и передать вопрос об избрании главы государства в Конгресс. Тогда палата представителей выберет президента, а Сенат – вице-президента.
Палата представителей голосует не простым большинством, а штатами. От каждого – один голос, который определяется внутри делегации простым большинством. Скажем, если от штата избирается три представителя и два из них – за Байдена, то голос от делегации достанется именно Байдену. В 1824 году именно так и стал президентом Джон Куинси Адамс. Так что и на сей счет имеются исторические прецеденты.
Сегодня, хотя большинство в нижней палате и принадлежит демократам, с делегациями от штатов дело обстоит иначе. Республиканцы контролируют большинство из 26 делегаций против 22 у демократов. В делегации от Пенсильвании республиканцев и демократов поровну. В делегации от Мичигана имеет место раскол 7-6 между демократами и республиканцами и дополнительный голос принадлежит представителю Либертарианской партии. Если кандидатом остается Трамп, необходимо, чтобы часть законодателей-республиканцев проголосовала против него. Но если Трампа заменят на Пенса, то можно их и не убеждать. В Сенате большинство принадлежит республиканцам. Так что они вольны назначать «своего» вице-президента.
Классический расклад для торга! На Капитолийском холме договориться куда легче, чем в масштабах страны. Например, президентом делают Пенса в обмен на вице-президенство Харрис, причем обе партии соглашаются с тем, что в 2024 году они будут конкурировать на выборах уже «без этого Трампа» и второе лицо государства получает право «рулить» несколькими направлениями внутренней и внешней политики (например, «противодействием изменению климата» и «продвижением демократии»).Или президентом становится Байден, а вице-президентом – Пенс. Байден уходит через полгода со своего поста по состоянию здоровья, президентом становится Пенс и соревнуется с той же Харрис или с кем-то еще в 2024-м. Особенно красивым будет решение, если Пенс, вступив в должность, назначит (а именно так надлежит действовать согласно конституции) своим вице Камалу Харрис.
Или – а что мешает? – обе партии назначают других кандидатов накануне выборов и «отдают пас» Конгрессу, чтобы те договорились о том, кто же станет «самым могущественным человеком на Земле».
Проблема, однако, состоит в том, что сегодня невозможно ни совершить грандиозный размен 1876-го, ни провернуть фокус 1944-го без серьезных, как бы у нас сказали, структурных последствий.
Обеим ведущим партиям США придется пойти на фактический демонтаж национальной конституционной демократии, пусть и несовершенной, но, как показал 2016 год, всё еще действующей. Электоратом придется пренебречь.
Чтобы забыть о трампизме, как о страшном сне, элите потребуется «зачистить» значительную часть избирателей. Не физически, конечно, а социально. Хуже того, ей придется почти официально вводить авторитарно-идеологическое правление с относительно мягким, но последовательным подавлением инакомыслия, приняв эстафетную палочку у соцсетей, офисов международных компаний и университетских кампусов.
Этот американский «застой», в отличие от советского аналога 1970-1980-х годов, будет очень тревожным и шатким. Прежде всего из-за снижающегося жизненного уровня простых американцев. При этом остальные признаки застоя – разрушающаяся инфраструктура, растущий уровень алкоголизма, деградация семей, межэтнические конфликты и прочее – предстанут перед всем миром во весь рост.
Такова будет цена успешного сговора элит США против Трампа и трампизма. А почему такой успех маловероятен – это уже совсем другая история.