Иллюзий о том, что Зеленский придет и принесет Донбассу мир, не было.
Когда отцветали абрикосы, я ехала недалеко от Донецка между терриконами, по разбитой фронтовой дороге, с офицером боевого подразделения. Он говорил:
– Война не остановится, потому что это невыгодно.
Очень много усталости было в этом «невыгодно». Он говорил о том, что при любой попытке остановить войну встанут всеми немалыми силами украинские олигархи, которые делают бизнес на этой войне. Он говорил, что, если прекратится стрельба на линии фронта, украинцы останутся один на один со своей нищетой и повернутся к власти, чтобы задать ей несколько неприятных вопросов.
А ответов на эти вопросы не будет: настолько разрушенную экономику сейчас уже не восстановить. Только удержать на плаву, чтобы не рухнуло все окончательно, – и исключительно благодаря североатлантическому ветру.
Перед Минской встречей 19 июня украинские войска традиционно открыли огонь посильнее. Это сложно объяснить людям, которые не видят войну, а я – наоборот, я слишком привыкла видеть и фиксировать эти картинки, чтобы нарисовать их яркими, объемными, доходчивыми. Восемь домов и две квартиры. Детская клиническая больница (без жертв, но повреждено медоборудование на миллион рублей). Бассейн. Шахта имени Челюскинцев.
Активизация – и на фронте, и в СМИ – это как раз к Минской встрече; но не стоит думать, что перестрелки затихали хотя бы на день, что Зеленский пытался остановить войну. Солдаты на фронте гибнут каждый день. Каждый. Один–два человека. Сводки о раненых мирных жителях – каждую неделю. Разрушенные дома давно никто не считает. Это война, настоящая, полноценная война, которая не затихает ни на миг.
Сам Зеленский 17 июня в Париже заявил, что он «не собирается садиться за стол переговоров с сепаратистами». Что диалог с Россией надо начинать с «конкретных шагов»: освобождение украинских пленных и возвращение украинских моряков; уже потом – прекращение огня и разведение войск.
Все это говорит о том, что пресловутый слуга народа то ли не читал Минские соглашения, то ли даже не задумывается о том, чтобы их соблюдать. Потому что Минские соглашения предусматривают переговоры Украины с ЛДНР, предусматривают сначала прекращение огня и разведение войск – а потом уже решение вопроса пленных; кстати, не возвращение «из российского плена» украинцев, а обмен пленными с ЛДНР по формуле «всех на всех». И, конечно, ни о каких украинских моряках или, прости господи, режиссере Сенцове, в Минских соглашениях речи нет.
Ну то есть наивный (или псевдонаивный) Зеленский ненавязчиво так дает понять, что Минские соглашения ему абсолютно неинтересны и выполнять их он не собирается. Нельзя сказать, что Минские соглашения хороши; напротив, они плохи, плохи, потому что итогом их должно стать возвращение Донбасса на Украину. Но они предусматривают хоть какой-то мир, и потому долгие пять лет твердило и российское руководство, и руководство ЛДНР, что «Минским соглашениям нет альтернативы», формула эта ужасно навязла в зубах.
Впрочем, наверное, к лучшему, что Зеленский так прямо и беззастенчиво очерчивает свои намерения: так становится понятнее, что никаких переговоров с Украиной в Минском формате быть не может, что сам этот формат безнадежно исчерпал себя. Ибо это абсурд: гибнут, ежедневно гибнут люди с обеих сторон, а высокие договаривающиеся стороны делают вид, что они тут договариваются. Важно кивают европейские посредники, хорохорится Зеленский-Голобородько.
Пусть договариваются не в Минске. Пусть договариваются во дворике разрушенной недавним снарядом детской больницы на Петровке. Пусть договариваются в поселке Желобок, где на днях был уничтожен последний дом. Пусть договариваются в донецком аэропорту. И пусть над головами постоянно свистят мины: это способствует пониманию.Может, тогда Зеленский и наскребет решимости остановить войну.