Вряд ли нормальный человек будет оправдывать истязания. Ещё менее вероятно, что психически здоровый человек будет умиляться истязаниям вооружённых стражей над их беззащитным и безоружным заключённым.
Однако случай в ярославской колонии, где сотрудники ФСИН избили заключённого, нужно рассматривать не на уровне эмоций, ахов и вздохов. Нельзя упускать из вида весь комплекс реальных фактов об уголовно-исполнительной системе, в контексте которых и произошло это должностное преступление, долгое время скрываемое системой, но всё же вышедшее на свет.
Причины произошедшего нужно искать не в «индивидуальном садизме», не в «эксцессе исполнителя», а во вполне рациональных негласных и неформальных установках системы, частью которых преступившие закон исполнители являлись. Чтобы понять, в чём заключаются эти установки, обратимся к фактам.
Первый важный факт – общее количество спецконтингента неуклонно сокращается уже много лет. Сейчас наказание в виде лишения свободы отбывает около 590 тысяч человек по сравнению с 1 миллионом в 1997 году и 700 тысячами в 2006 году.
Но второй важный факт – количество содержащихся в колониях осуждённых за ненасильственные преступления растёт. Если в 2006 году они составляли около 40% отбывающих наказание, то сейчас – уже 60%.
В абсолютных числах – это рост с 294 тысяч отбывающих наказание в 2006 году до 366 тысяч в 2017 году.
С одной стороны, можно сказать, что в стране действительно сократилось количество убийств, разбоев и изнасилований, а особенно побоев с тяжкими последствиями. Но с другой стороны, это может, предположительно, говорить о желании системы правосудия «проучить» тех «экономических», кто оказался «недостаточно понятлив» на этапе следствия, не стал «договариваться», рассчитывая попасть в продолжающие сокращаться 0,2% оправданных в суде (а ведь далее ещё апелляционная инстанция практически огульно отменяет оправдательные приговоры в случае их опротестования государственным обвинением).
Без этого понимания не осознаёшь значения того устрашения, которое производят расправы, подобные ярославской, на других заключённых. Это не столько непосредственно «наказание» того, кто стал жертвой расправы. В первую очередь, расправа призвана произвести впечатление на тех, на кого есть из-за чего давить – на «экономических» арестантов.
Усилия правозащитников долгие годы были сосредоточены на защите прав обвиняемых предпринимателей на этапах досудебного и судебного следствия. Самая известная инициатива – защита от применения взятия под стражу как меры пресечения. Насколько даже эта мера саботируется судами, неоднократно в своих отчётах президенту Владимиру Путину докладывал уполномоченный по защите прав предпринимателей Борис Титов.
Да, стал широко применяться домашний арест. Но теперь день домашнего ареста приравняли всего к половине суток лишения свободы. Это, конечно, станет ещё одним фактором давления и запугивания «экономических».
Важным фактором снижения неправомерного применения силы в исправительных учреждениях станет факт того, что сказанные десятилетие назад слова «хватит кошмарить бизнес» обретут осязаемую форму – за экономические преступления будут чаще назначаться наказания, не связанные с лишением свободы. Существенно чаще впервые нарушившим закон будет назначаться наказание условно, если преступления были ненасильственными.
С одной стороны, это позволит осуждённым быстрее и полнее возмещать ущерб от совершённых преступлений.
С другой стороны, неправомерное насилие со стороны сотрудников ФСИН действительно снизится до уровня отдельных «эксцессов исполнителя», перестанет быть систематическим, ибо ценность запугивания снизится, поскольку «пугать» оставшихся в колониях «профессиональных преступников», «блатных» – занятие совершенно бесполезное и, более того, для дисциплины чрезвычайно вредное.
Если доля «ненасильственных» сидельцев снизится до уровня 2006 года, это будет означать сокращение общего числа находящихся сейчас в колониях ещё на треть.
И теперь можно перейти к заключительному штриху описания проблем российской пенитенциарной системы – финансам.Бюджет тратит на содержание колоний в год около 300 миллиардов рублей. Сокращение этой суммы на треть – это 100 миллиардов рублей (и это без учёта того, что освобождённые люди будут работать на свободе и приносить экономике пользу, а не шить варежки за 3 тысячи рублей в месяц). Это эквивалент ежегодной выплаты пенсий 600 тысячам пенсионеров!
Или частично – выплата пенсий пенсионерам, а частично – улучшение денежного довольствия сотрудникам пенитенциарной системы, которые зачастую являются жителями маленьких городов и посёлков и вынуждены жить в весьма стеснённых условиях (что также вряд ли положительно сказывается на их психике).
В свою очередь, благодаря улучшению довольствия возникнет более строгий отбор в ряды тюремщиков.