Почти одновременно со скорбными новостями о гибели все большего числа людей в ТРК в Кемерово стали поступать известия о чудовищных нарушениях мер пожарной безопасности.
По всей видимости, попасть под следствие должны не только хозяева и начальники, но и многие рядовые служащие, не обеспечившие посетителям, и прежде всего детям, должный надзор и своевременную помощь.
Несомненно, что, например, дежурный в кинотеатре (а пожар кинозала во время детского сеанса явно станет самой страшной страницей случившейся трагедии) обязан прежде всего включить свет, распахнуть двери (на обе створки!) и призвать зрителей к немедленной, но спокойной эвакуации, показав дорогу.
Лишь после этого дежурный может вспомнить, что он страдает легкой формой ДЦП, токсикозом при беременности или просто никогда не отличался мгновенной реакцией и самообладанием. В противном случае он преступник, подвергающий опасности вверенные ему жизни. Равно как преступники и те, кто не натаскал его на эти элементарные действия честного служащего.
Однако первые же кадры с места катастрофы дали и другую пищу для размышлений. Здание злополучного ТРЦ «Зимняя вишня» и до случившегося выглядело страшно: уродливая, неправильной формы коробка почти без окон на верхних этажах, где и случился пожар.
Здание снаружи облицовано какой-то модной и дешевой дрянью, вероятно, подложенной утеплителем. Уже идут сообщения, что основной причиной гибели людей стало обилие внутренней пластиковой облицовки.
Но даже те, кто знаком со строительными нормами и обычными их нарушениями, недоумевают, как можно было до такой степени набить горючими материалами бетонную конструкцию прежней кондитерской фабрики, чтобы горение продолжалось целые сутки.
Уже попавшие в теленовости схемы здания, возможно, и не отражают всей невразумительности планировки комплекса, но дают страшное представление о том, что сотни людей находились в лабиринте, где ни залы, ни коридоры не имели окон.
Допустим, в Кемерово по какой-то причине в действие не пришли системы оповещения, пожаротушения, проявили преступную халатность и нерешительность сотрудники, обязанные провести эвакуацию из вверенных им помещений и постараться сдержать распространение пламени.
Но предположим: не дай бог, возникнет сильное возгорание в одном из залов ГУМа на Красной площади или Петровского пассажа между московскими Петровкой и Неглинной – что дальше?
Здания эти были спроектированы, когда методы пожаротушения и тревожного оповещения пребывали в зачаточном состоянии. Но правила пожаробезопасного устройства мест массового скопления людей уже в то время писались вовсю – кровью, вернее, пеплом жертв архитекторского и административного недомыслия.
Еще до того, как были на горьком опыте выработаны современные правила поведения сотрудников, здравый смысл подсказал основные принципы планировки, удобной для эвакуации: линейность, удобство спусков, выгодное во всех смыслах естественное освещение.
Случись что в ГУМе – даже впервые туда попавший поймет, куда бежать. В самом крайнем случае для спасения пригодятся витрины и многочисленные, имеющиеся в каждом помещении окна. В отличие от низких коридоров, многоэтажной высоты линии вряд ли быстро задымятся, а естественное освещение через прозрачную крышу (работы великого Шухова) оставляет шанс на эвакуацию, даже если в темное время суток здание будет обесточено.
Верхние торговые ряды изначально были спроектированы так, что для магазинов отводилось лишь два этажа. Третий, куда вели лестницы поуже, отводился конторам – а постоянный служащий сориентируется быстрее захожего покупателя. Впрочем, сейчас, когда и третий этаж ушел под торговлю и ресторации, посетители его подстрахованы дополнительными мостиками и эскалаторами.
При этом и Верхние торговые ряды, и многие другие построенные на рубеже XIX–XX веков торговые здания – признанные шедевры архитектуры. И даже если воспользоваться проектами того времени лишь с инженерной стороны, пренебрегая декором (который невыразимо трудно повторить в наше варваризированное время), дубль-ГУМ хоть в стиле лофт облагородит «черемушки» или «чертаново» любого российского города.
Авиаконструкторы говорят: «Летает то, что красиво». Львиная доля позднесоветской и постсоветской архитектуры вредна и опасна уже своим безобразием. И безобразие это не только портит вкус и калечит нервы людям, помещенным в злокачественную архитектурную среду, но и вновь и вновь подтверждает авиационную максиму о единстве формы и функциональности.
Пластмассовые коробки постсоветских торгово-развлекательных и прочих «центров» и «комплексов» вредны для тех, кто вынужден наблюдать их уродство снаружи, и опасны для находящихся внутри.
И возвращение в русскую жизнь архитектурных норм, обкатанных богатейшей русской традицией, – такая же насущная потребность, как иные приходящие на ум первостепенные меры по обеспечению безопасности и качества этой жизни.Безобразие убивает и портит. Красота работает и лечит.
В самые трудные моменты я просто рассматриваю дома, за немногими исключениями построенные до второй половины 50-х. Даже в самых бесхитростных, утилитарных или изувеченных постройках, созданных в эпоху настоящей архитектуры, находится то, что было вытоптано впоследствии и едва пробивается сейчас.
Это разум и чувство, которых нам так не хватает. Иногда не хватает, чтобы выжить.