Сегодня проходят очередные выборы в Конгресс США. Первые результаты станут известны в ночь на 7 ноября по московскому времени.
Эти выборы называют промежуточными, поскольку они проходят в период между выборами президентскими.
Состав нижней палаты – Палаты Представителей – переизбирается каждые два года. Члены верхней палаты – Сената – занимают свой пост шесть лет, поэтому в каждый, как бы у нас сказали, всеобщий день голосования, ротируется только часть сенатских мандатов.
В этом году американцам предстоит избрать всех 435 представителей и 35 сенаторов из 100 (33 в рамках регулярных перевыборов и 2 в ходе специальных довыборов из-за досрочных отставок).
Республиканцы подошли к 6 ноября, обладая контролем над обеими палатами. Более того, именно кандидат от их партии находится в Белом доме. Однако первые выборы в Конгресс после избрания нового президента почти всегда в последние десятилетия складывались для правящей партии неудачно.
Этот электоральный феномен даже назвали «проклятием первых промежуточных выборов». Избежать его смог лишь Джордж Буш-младший в 2002 году. Тогда избиратели все еще находились под сильным влиянием терактов 11 сентября 2001-го и проголосовали за статус-кво.
Все остальные хозяева Белого дома, включая очень популярных в народе Рональда Рейгана и Билла Клинтона (скандал с Моникой Левински разразился гораздо позже), пали жертвой этого проклятия. Точнее, жертвой становилась их партия, которая теряла большинство по крайней мере в одной из палат Конгресса.
Если верить результатам социологических исследований, Республиканскую партию завтра ожидает та же участь. Они, скорее всего, сохранят контроль над Сенатом и утратят контроль над Палатой Представителей.
Еще пару месяцев назад практически все американские СМИ говорили о неизбежной «синей волне» (синий – официальный цвет Демпартии). Демократы были уверены, что одержат уверенную победу и обе палаты окажутся в их руках.
Результаты опросов показывали, что под угрозой оказались даже самые «надежные» мандаты, например, место Теда Круза в Сенате от штата Техас. Неизбежный, как тогда казалось, разгром республиканцев либеральные медиа преподносили в качестве свидетельства успехов антитрамповского «Сопротивления». «Говорящие головы» утверждали, что Америка проснулась и бросилась исправлять свою ошибку, допущенную в ноябре 2016-го.
Расхожей фразой стало: «Имя Трампа формально в бюллетенях не числится, но люди голосуют именно за или против Трампа». Промежуточные выборы в Конгресс превратились в референдум о 45-м президенте США.
И такой поворот предвыборной кампании сыграл против демократов. Правящая партия после первых двух лет нахождения в Белом доме нового президента проигрывает не из-за него, а из-за естественных изменений в настроениях избирателях. Точнее – в степени их мобилизованности.
Те, что выбрали президента, почивают на лаврах. Местный конгрессмен интересует их куда меньше главы государства. Ну а если тот не во всем согласен с хозяином Белого дома, то на такого законодателя и вовсе нет смысла тратить несколько часов своего времени (выборы проходят в будний день, из-за чего утром и вечером на участках выстраиваются длинные очереди).
Их оппоненты, напротив, всеми силами пытаются взять реванш, пусть и частичный, за проигрыш двухлетней давности.
У республиканцев дела бы шли не слишком хорошо даже в том случае, если бы никакого «Сопротивления» не существовало. И даже если бы у президента был заоблачный рейтинг. Такова электоральная динамика в США.
Кроме того, республиканские конгрессмены не слишком радовали своих избирателей. Их единственным успехом стал налоговый билль, принятый в конце 2017 года. Обладая большинством в обеих палатах, они так и не смогли изменить систему здравоохранения (одно из главных их предвыборных обещаний в 2014 и 2016 гг.), оказались не слишком хорошими помощниками президенту и долго раздумывали над тем, стоит ли вообще поддерживать главу государства.
За полгода до выборов стало известно, что не собираются баллотироваться на следующий срок три сенатора и тридцать семь представителей-республиканцев. В их числе оказался и спикер нижней палаты Пол Райан.
В общем, Республиканская партия находилась не в лучшей форме перед очередными выборами. У многих избирателей складывалось впечатление, что партия деморализована, несмотря на значительные успехи новой администрации в экономике.
Значительная часть ядерного электората Трампа относилась к конгрессменам – однопартийцам президента в лучшем случае скептически. Некоторые же сторонники главы государства и вовсе не простили законодателям сопротивления Большому Дональду на этапе праймериз и в первый год инаугурации.
Республиканское большинство в Конгрессе рассыпалось само собой. Демократам оставалось только тихо взять власть на Капитолийском холме. Серьезной борьбы еще совсем недавно никто не ожидал.
Но борцы с Трампом слишком увлеклись своей «священной миссией». Летом первым (и, по сути дела, единственным) пунктом программы каждого демократического кандидата на место в Конгресс было объявление импичмента президенту.
С большим трудом лидеры Демпартии сумели убедить своих конгрессменов в необходимости сменить риторику. Но было уже поздно.
Теперь о намерениях демократов заговорили республиканцы. То, что 6 ноября предстоят не обычные выборы конгрессменов, а голосование за импичмент Трампа, стало основным аргументом консервативных кандидатов.
Очень не вовремя для Демократической партии подал в отставку судья Верховного суда Энтони Кеннеди, и у Трампа появилась возможность провести в высший орган третьей власти еще одного (после Нила Горсича в 2017-м) своего выдвиженца. Им стал Бретт Кавэно, известный своими консервативными взглядами на конституционное право.
Поскольку республиканцы обладали большинством в Сенате, помешать утверждению Кавэно демократы не могли. Но не могли они и отнестись спокойно к изменению состава Верховного суда. Впервые с конца 1960-х ВС США стал бы консервативным, причем на многие десятилетия.
Демократические сенаторы, левые активисты и либеральные медиа бросились в отчаянную атаку. Судью обвинили в непристойном поведении на вечеринке 35-летней давности.
Вашингтон оказался во власти митингующих. Здание Верховного суда было блокировано, а Конгресс практически взят штурмом. На сенаторов-республиканцев группы активистов кричали в коридорах Капитолия. И законодатели чуть было не дрогнули.
Президент проявил твердость. Разрешив провести дополнительное расследование силами ФБР (которое изначально было обречено на провал), он потребовал ни в коем случае не затягивать утверждение кандидатуры Кавэно. Новый судья Верховного суда в конце концов принес присягу.
Конгрессмены предстали перед избирателями не в лучшем свете. Но поведение оппозиции изрядно напугало республиканских избирателей. Теперь для многих из них промежуточные выборы стали такими же принципиальными, как и для демократов.
Еще одной проблемой Демпартии стал раскол в ее рядах. Все бóльшую роль в ней стали играть люди крайне левых взглядов, называющие себя «демократическими социалистами».
Партийное руководство оказалось в сложном положении. Оно не могло дистанцироваться от левых радикалов, потому что они не только захватили улицу, но и стали задавать медийную повестку. С ними пришлось мириться. Но следуя лозунгу 1960-х «требовать невозможного», американские социалисты осложнили лидерам демократов координацию предвыборной работы на местах.
Президент и его сторонники-конгрессмены стали называть Демпартию социалистической. И это стало еще одним фактором мобилизации консервативного электората.
Расколотыми оказались и республиканцы. В результате конгрессмены, не пожелавшие оставаться в «партии Трампа», попросту сошли с дистанции. Многие избирательные округа оказались ослабленными, но партийная повестка была консолидирована.
Президент активно включился в кампанию. Весь последний месяц он регулярно выступал на митингах по всей стране. Ее месседж был прост – если демократы победят, всё, чего удалось добиться действующей администрации за два года, будет обесценено. Все реформы будут свернуты, а сам Трамп и выдвинутый им судья Кавэно будут подвергнуты импичменту.
Демократические стратеги также не теряли времени даром. Им удалось перенести центр тяжести предвыборных программ на вопросы образования и здравоохранения. С одной стороны, это было уступкой социалистической фракции (поскольку главным лозунгом стала «доступная медицина для всех»), но с другой – позволяло продемонстрировать, что у партии есть позитивная программа.
В это время из Гватемалы, Гондураса и Сальвадора выдвинулись несколько тысяч мигрантов, которые маршевыми колоннами двигаются сегодня по территории Мексики. Демократы «не смогли молчать». Они потребовали впустить всех членов иммиграционного каравана на территорию США, называя противников такого «естественного решения» расистами.Если бы караван уже был на границе страны, телеканалы смогли бы показать Америке плачущих гватемальских детей, которых в нечеловеческих условиях удерживают в пустыне солдаты по приказу Трампа.
Но караван запоздал. За день до голосования на экранах своих телевизоров американцы видят бесконечную колонну людей, состоящую по большей части из мужчин в возрасте до 35 лет, размахивающих национальными флагами центральноамериканских государств.
Все это не могло не повлиять на рейтинги. Результаты соцопросов в воскресенье показывали, что республиканцы не только сохранят большинство в Сенате, но и несколько укрепят его. В Палате Представителей демократы практически гарантировали себе 202 места, республиканцы – только 195. В 38 избирательных округах рейтинги остаются равными.
Сегодняшние выборы ничего не решат. И разозлят всех. Политическая борьба в США станет еще ожесточеннее, а раскол в обществе – глубже.
На его преодоление ни у кого не будет времени. Да и желание такое у политиков вряд ли возникнет. Уже завтра обе партии начнут готовиться к президентским выборам 2020 года.