23 октября гражданин Израиля, физик по образованию и лицо без определенных занятий Борис Гриц вбежал в студию радиостанции «Эхо Москвы» и ножом нанес тяжелое ранение в горло заместителю главного редактора, ведущей Татьяне Фельгенгауэр.
Задержанный охраной злоумышленник объяснил, что пострадавшая «телепатически преследовала его». Того же рода соображения была обнаружены и в его блоге.
Вскоре поступили сообщения, что Гриц находился на психиатрическом наблюдении в Израиле, а в серьезных идейных разногласиях с радиостанцией не замечен.
Как можно было ожидать, для начала в покушении на радиоведущую обвинили «атмосферу ненависти», создание которой, как известно, приписывается прокремлевским кругам, причем к таковым причисляются все нелиберальные.
Однако если для иноязычной аудитории достаточно кратких сообщений о том, что в «атмосфере ненависти» ранен «критик Путина», то для русскоязычной публики версию об «атмосфере ненависти» как направляющей силе пришлось дорабатывать, предполагая, например, что покушавшийся является симулянтом или его манией кто-то воспользовался.
Надо сказать, что допущение это обсуждается как заслуживающее внимания отнюдь не только в либеральных кругах – хоть организаторами и выгодополучателями в этом случае мыслятся совсем другие люди.
Сюжет «психопат и покушение на известное лицо» более чем не нов.
В июле 1881 года президент США, бывший генерал армии Союза Джеймс Гарфильд был ранен выстрелом из револьвера и в октябре скончался от инфаркта на фоне заражения крови. В конечном счете президента погубила недостаточная искусность и аккуратность врачей, в то время еще более чем распространенная даже при высочайших особах, но уже опознававшаяся.
Однако сам выстрел был произведен несомненным психопатом с манией общественной активности – Шарлем Гито, «немножко проповедником, немножко журналистом, немножко адвокатом без диплома», сорокалетним сторонником президента, обиженным, что за участие в предвыборной агитации не был вознагражден посольским постом.
Защита требовала признать убийцу невменяемым, сам он упирал на то, что президент скончался из-за врачебных ошибок, однако через год после покушения Гито был казнен.
В 1893 г. выстрел душевнобольного московского обывателя Адрианова прервал на взлете одну из самых блистательных административных карьер России – в сорок с половиной лет погиб московский городской голова, купец первой гильдии Николай Александрович Алексеев, двоюродный брат еще не столь знаменитого тогда Константина Сергеевича Алексеева-Станиславского.
Понятно, что дорогу к власти во главе московского самоуправления (в ту пору – дворянско-купеческого) Алексееву открыло немалое состояние, однако он, как и кузен, превосходно воспользовался данным предками шансом.
Гласный (депутат) городской думы с 1881 года, московский городской голова с 1885-го, Алексеев завершил создание знакомого нам ансамбля Красной площади, где выросли Верхние и Средние торговые ряды, были достроены Исторический музей и здание Городской думы, стараниями отнюдь не только братьев Третьяковых была переоткрыта как московский городской музей Третьяковская галерея.
Алексеев положил начало превращению Москвы в город современного типа – с обязательной каменной застройкой центра, водопроводом, канализацией, выводом на окраину наиболее грязного тогдашнего производства – скотобоен.
На средства Алексеева были построены разрушенные в 30-е годы Крестовские водонапорные башни и существующие по сей день музыкальная школа им. Алексеева и его же имени (в советское время называвшаяся в честь главврача, психиатра П. П. Кащенко) психиатрическая больница...
Поневоле задумываешься, как могла бы сложиться судьба России, доживи Н. А. Алексеев до 1905 или 1917 года – оказался бы он мудрее других видных промышленников и земцев?
Из видных деятелей мировой культуры пострадавшим от несомненного душевнобольного обыкновенно называется Жюль Верн, в 1886 г. получивший огнестрельное ранение в ногу от своего племянника.
Из наших русских современников на ум приходит прежде всего физик и телеведущий Сергей Петрович Капица, которому в 1986 г. нанес удар топориком по голове не называемый с тех пор по имени злоумышленник, которого в ответ удалось оглушить самому раненому ученому.
Злоумышленника, согласно появившейся уже тогда моде, нередко называют «членом общества «Память», прибавляя к тому известные дежурные эпитеты.
В этом нет ничего невероятного. Однако затруднительно предположить, чтобы даже самый радикальный представитель имевшихся тогда в России националистических кругов по здравому раздумью, а не по велению «голосов в голове» решил начать активную борьбу с покушения на автора воспетой Владимиром Высоцким телепрограммы...
Психопаты любят политику, особенно запретную. Но и политика, особенно теневая, любит психопатов.
На этих днях мир напряженно ожидает: будут ли обнародованы по воле Дональда Трампа новые факты об убийстве Джона Кеннеди. Не исключено, что эти факты, вряд ли уличая кого-либо из ныне живущих, могут как бросить тень на иные американские круги, так и ударить, пускай ассоциативно, по сегодняшней России – ведь считаемый убийцей президента Ли Харви Освальд в 1959–1962 гг. жил по политическим соображениям в Советском Союзе, и ныне в США вроде бы проживают его русская жена и дочь.
Однако как имеющие сведения об Освальде бывшие сотрудники КГБ и ГРУ, так и скептики-исследователи в США утверждают одно: Освальд был не только социальным маргиналом «с исканиями», но и страдал как минимум психосоматическим расстройством и на роль снайпера никак не годился.
Однако, был он подставной фигурой или нет, именно его политические «искания» выглядят в этой истории особенно зловеще: человек, год назад вернувшийся из Советского Союза, убивает зачем-то президента США, год назад разрешившего миром острейшую внешнеполитическую коллизию с «Советами»... Кому может быть на руку столь лобовой намек?
Душевнобольными были признаны и до распада СССР были изолированы в психиатрических лечебницах авторы самых громких политических покушений периода перестройки: литовец Бронюс Майгис, в 1985 г. обливший серной кислотой «Данаю» Рембрандта в Эрмитаже, и Александр Шмонов, 7 ноября 1990 г. пытавшийся выстрелить в стоявшего на мавзолее М. С. Горбачева.Вопрос о том, в какой мере они являлись невменяемыми, по понятным причинам остается открытым, однако советская психиатрия выносила ложные диагнозы вовсе не так часто, как об этом заявляют ее оппоненты.
Даже людям, далеким от психиатрии, очевидны факторы, повышающие риск вмешательства душевнобольных в чужую жизнь: осень, весна, известность избранной психопатом фигуры, ее политическая позиция (которую может заменить, например, причастность к загадочному).
И, разумеется, накал общественных страстей, похоже, намеренный лишь усиливаться в ближайшем будущем как в России, так и за рубежом.
Лицам известным можно порекомендовать большую осмотрительность.
Душевнобольной, страдающий бредовым расстройством, – вовсе не обязательно неопрятная личность с мутным взглядом и бросающимися в глаза повадками, которую в приличных учреждениях непременно останавливают на входе.
Не стоит уповать и на то, что агрессивный психопат плохо обдумывает свои поступки или физически истощен.
Такие люди нередко обладают респектабельной внешностью, известными социальными навыками (особенно если нужно просочиться «без мыла»), не говоря о том, что им, по причинам, понятным нейрофизиологам, зачастую свойственна более чем завидная физическая форма.
Тем более нет никаких оснований полагать, что опасный для знаменитости психопат непременно является ее общественным антагонистом.