Появилось сообщение о том, что небезызвестное ВАДА обратилось к российскому правительству с просьбой заставить хакеров прекратить публикацию добытого ими «компромата», свидетельствующего о тайной «разрешительной» практике этого агентства.
В связи с чем вот что подумалось.
Добытые сведения о том же ВАДА должны публиковать не хакеры, а журналисты
«Наши партнеры» из самых разных ведомств и кругов с каждым разом все последовательнее и все оперативнее используют один и тот же подход в одной и той же по своим характеристикам ситуации: из их баз данных без их ведома добывают компрометирующие сведения – они, признавая достоверность сведений, сосредотачиваются, тем не менее, не на покаянии, а на неприемлемости способа их добычи.
На что я пытаюсь обратить внимание.
Если вспомнить аналогичные дела всего лишь 30–40-летней давности, то алгоритм событий был еще совсем иной: появлялся компромат – создавались авторитетные следственные комиссии – принимались меры для предотвращения выявленных нарушений в будущем – виновные получали по заслугам: юридические лица – в установленном для них порядке, физические – в судах.
Именно в результате такой процедуры в свое время претерпело унизительнейшую для него реорганизацию ЦРУ.
А вот дальше, особенно с появлением сначала «Викиликс», а потом Сноудена, алгоритм начал явно меняться, и хоть и со скрежетом (здравомыслящие люди все-таки какое-то время еще сопротивлялись), но превращаться в тот, который мы сегодня наблюдаем: обнародуется добытый у виновника, но без его ведома компромат – виновник обнародованные сведения признает – и тут же раскручивает кампанию по поводу незаконности способа добычи сведений.
При этом никакие авторитетные следственные комиссии не создаются и никакие профилактические (противорецидивные) и/или карательные меры даже не рассматриваются.
Именно таким образом NSA и все его сотрудники что оперативного, что директивного уровня вышли абсолютно сухими из ситуации гораздо более компрометирующей и аховой, чем та, в которой в свое время оказалось ЦРУ.
Что тут делать?
Очевидно, что нынешняя реакция на данный алгоритм – возмущаться безобразиями и ругать виновников последними словами – ничего не даст. По той простой причине, что люди, выдумавшие указанный алгоритм (и соответствующую пропагандистскую линию для подконтрольных СМИ), взяли за основу вполне законный принцип: доказательства, добытые с нарушением закона, в суде не рассматриваются и при принятии решения не учитываются.
Именно в силу этого правила даже пойманный с поличным преступник покинет зал суда свободным и невиновным человеком, если его поимка была совершена с нарушением закона.
Именно поэтому у следователей есть такая категория сведений и информации, которую они именуют «оперативной», «добытой оперативным способом» и которую они в большинстве случаев не могут и даже не имеют права передавать в суд (им прокурор не разрешит).
Именно поэтому адвокаты защиты, углядев в деле обвинения нарушение УПК, уже не защищают своего клиента, а обвиняют следствие, и чем грубее нарушение – тем быстрее выигрывают дело.
Вот точно то же самое теперь у нас на глазах и происходит.
Раз за разом на свет вытаскивается – «передается в суд» – «оперативная информация», потом «защита», даже не пытаясь защищать виновника, сосредотачивается на обвинении «следствия» в процессуальных нарушениях, и виновник покидает зал суда свободным человеком, которого и виновником-то безнаказанно назвать не получится: не доказано в суде – не вор.
Так что, повторюсь, нынешний подход неверный. А верный подход в таких случаях вот какой.
Базируется этот способ на другом, не менее святом в «правовом государстве» принципе: праве журналиста хранить в тайне свои источники. Именно таким образом свалили аж президента США, который лишь благодаря «досудебной сделке» смог уйти в отставку и избежать импичмента и затем суда и тюрьмы. (Кто забыл – имя тому делу «Уотергейт».)
То есть все те же добытые сведения о том же ВАДА должны публиковать не какие-то там хакеры, а журналисты.
Причем не просто публиковать, а с подготовкой: через полчаса после первой публикации в парламенте должен быть официально зарегистрирован депутатский запрос о проведении парламентского расследования по обнародованным фактам и требование наложить арест на все соответствующие базы данных (в США, например, эта процедура называется subpoena: любая попытка скрыть, изменить или уничтожить любые находящиеся в данном режиме материалы является уголовным деянием и карается законом).
Понятно, что этот способ борьбы требует гораздо более серьезной оперативной подготовки. Но КГБ, например, сработал бы именно так. Потому что там работали профессионалы, а не дилетанты.
И потому что тогда была, как нынче выражаются, политическая воля – готовность бороться бескомпромиссно – без которой вообще ничто невозможно.
Источник: Блог Александра Багаева