Моя предыдущая статья стала предметом столь специфического прочтения, что я решила часть новой посвятить такому далеко не самому сложному вопросу, как «почему Сталин не Гитлер», поскольку противоположного убеждения никогда нигде не высказывала, и его у меня нет.

Нам подбрасывается полемический прием «любую тему свести к сталину» или «любую тему свести к гитлеру

Итак, с моей точки зрения, формулируется это кратко: Сталин не Гитлер потому, что, имея Сталина верховным правителем, наша страна победила в великой войне, ставившей под угрозу дальнейшее существование не только советского государства, но и – что значительно важнее – русского народа.

Любые другие положительные результаты и оценки деяний Сталина могут быть отвергнуты или уравновешены отрицательными результатами и оценками иных (или тех же самых) его деяний.

Но одного вышеприведенного рассуждения совершенно достаточно для того, чтобы не уравнивать два этих имени. Если бы этой Победы не было, все прочие деяния Сталина, даже будь они самыми безоговорочно благостными, не перевесили бы одного поражения.

Известны попытки рассуждать в духе «победил только советский народ, и не благодаря, а вопреки Сталину». Но это утверждение находится за гранью доказуемого. Слова «Сталин» и «Победа» связаны неразрывно, иные варианты – из области исторической фантастики, как и столь же уверенное и безосновательное «победи тогда немцы, пили бы мы сейчас баварское».

Мы не будем на этом задерживаться. В конце концов, еще Толстой в «Войне и мире» сформулировал для нас: оценки даются так или иначе, история выглядит так или иначе в зависимости от того, кто ее пишет и с какими целями – вот и нынче любимец сталинистов Рамзан Кадыров проклинает Сталина за чеченскую депортацию, а ненавистник сталинистов Егор Просвирнин это деяние одобряет.

Философ Мамардашвили мог быть неоднозначен и тонок до тех пор, пока речь не заходила о грузино-абхазских и грузино-осетинских отношениях: тут из него «вылезал зверь», он не уступал ни пяди грузинских прав, как он их понимал.

История не будет и не должна быть совершенно объективной. Она будет такой, какой ее запишут – в широких рамках возможного. Но ведь нигде и никогда Лев Николаевич Толстой не подвергал сомнению ценность русской победы. Это сделал персонаж другого русского писателя – Федора Михайловича Достоевского.

И потому ли, что яркосюжетные «Братья Карамазовы» читаются легче, чем философские рассуждения Толстого, но так выходит, что и доныне наша общественная дискуссия находится на уровне «дадим отлуп Смердякову, пусть заткнется».

Это глупо. Это не нужно. Это очень и очень неэффективно. Трата огромного, колоссального количества душевных и интеллектуальных сил, порывов, времени, наконец, трата – только лишь на то, чтобы в очередной раз пытаться заставить кого-то заткнуться.

И потому снова и снова, в бесконечных ток-шоу, нам подбрасывается полемический прием «любую тему свести к сталину» или «любую тему свести к гитлеру» – и это отнюдь не поиск лучшего, а способ сохранения status quo, полемический, стилистический прием, о котором была написана моя предыдущая статья, и он, притом что я не имела такой специальной цели, с механической точностью (и к немалому моему сожалению) сработал именно так, что обсуждение скатилось в черную дыру, где «гитлер-не-сталин, сталин-не-гитлер» – и абсолютный ноль проку.

#{smallinfographicright=744100}А ведь есть хотя и частные, но гораздо более значимые вещи, которые мы действительно могли бы изменить даже посредством общественной дискуссии. История записывается в широких рамках возможного, напоминаю вам. Приведу конкретный пример.

Сколько раз приходилось видеть словесные баталии по поводу того, как «правильно называть» – Великая Отечественная война или Вторая мировая война. И до сих пор далеко не все спорщики имеют хотя бы представление, что это две разные войны, с разными датами начала и окончания, даже с разными участниками.

Но одна из наиболее болезненных точек, пункт, в котором демонизируется советская история, – это принятая дата начала Второй мировой войны – 1 сентября 1939 года. Дата нападения на Польшу, которая впоследствии была разделена между Германией и СССР. И именно этот конкретный пункт – один из тех, что традиционно предъявляются в обоснование «Сталин равно Гитлер».

А ведь это совсем не обязательный пункт. Это не обязательная дата.

У меня в руках – книга скончавшегося год назад Эдвина Кистера, изданная в 2007 году «Незавершенная история Второй мировой войны» (Edwin Kiester Jr., An Incomplete History of World War II). Я купила ее в Лондоне, на английском языке, на русском ее нет.

Кистер побывал в оккупированной Германии, был военным журналистом во Вьетнаме и Корее, он автор множества книг и статей в популярных научных англоязычных журналах.

Иными словами, эту книгу при всем желании не назвать «российской пропагандой». И автор спокойно рассуждает в ней о том, что, собственно, 1 сентября 1939 года – не слишком основательная дата, ведь военные столкновения на том пространстве, которое стало театром Второй мировой, начались значительно раньше. Он переносит начало Второй мировой в июль 1937-го, когда началась Японо-китайская война.

Почему мы даже не пытаемся сделать подобную точку зрения общепринятой – хотя бы, для начала, в пределах собственной страны? Почему бьемся за химеры, пытаемся захватить все поле наскоком, вместо того чтобы шаг за шагом, где возможно, доказывать доказуемое?

Ведь в этом случае можно было бы, в рамках течения Второй мировой, говорить о безуспешных попытках СССР заключить союз с Великобританией и Францией, и о Мюнхенском сговоре… Ведь мы поддерживали борьбу с фашизмом раньше, чем это стала делать Европа, ведь сдвинуть дату начала Второй мировой – это удобно было бы для нас!

Но нет, мы принимаем навязанные рамки (1 сентября 1939 года) – и в тысячный раз ломаем копья на арене СМИ, чувствуя себя ужасными победителями, если нам удалось перекричать очередного смердякова…

Непрактично и бессмысленно. И смердяков все равно не замолчит. Он найдет себе другое СМИ и там, в покое, напишет свое. Еще и более изящно напишет, чем его оппоненты, напирающие на ор.

«Сталин равно гитлер», «гитлер равно сталин», «сталин не равно гитлер», «гитлер не равно сталин» – это карусель и манипулирующий прием. Упоминание этих имен в заголовке значительно увеличивает читаемость материалов. А ведь, казалось бы, читатели не быки, чтобы бросаться на красные тряпки. Эти люди давным-давно умерли. А мы живы. И мы прямо сейчас пишем историю.

К примеру, на днях редактор ВЗГЛЯДа Александр Васильев, зимой – весной 2014 года живший в Одессе, написал о том, как у нас искажаются события Русской весны, события не просто новейшей, а сверхновой истории, и это происходит прямо сейчас. Пример, над чем необходимо и возможно работать в области истории более отдаленной, я привела выше.

Это очень и очень трудно. Ведь – подумать только! – публикуемую массовым тиражом историю российского государства у нас пишет буднично угрожающий эмиграцией «аристоном» Акунин, противник русского Крыма, а дежурным площадным выразителем «чаяний народных масс» уже два десятка лет назначен Жириновский.

Кажется, все сделано для того, чтобы нам не продраться за заградительные кордоны чуждых снобистских умствований, бессмыслицы и ора. К тому же и значительная часть гуманитарной интеллигенции самоустранилась от реальности, цепляясь за съеживающиеся клочки «свободы и покоя».

Очень трудно. А что делать. Не ведитесь. Не уподобляйтесь быкам.