Редактор одного из самых известных в России литературных журналов недавно побывал в Вильнюсе.

Как-то очень мало радости в российском гражданстве для тех, кто мог бы стать проводником нашей «мягкой силы» в ближнем зарубежье

Случайно он узнал там, что правительство Польши уже много лет выдает особую «Карту поляка» каждому, в ком есть четверть польской крови, или тому, кто может получить подтверждение от польской организации, что активно трудился на пользу польского языка и «польского национального меньшинства».

«Карта поляка» дает право на безвизовый въезд в Польшу, на легальную работу на ее территории, скидки при пользовании польским транспортом и посещении польских музеев.

«Каждый поляк, по тем или иным причинам живущий за пределами своего государства, на особом, выходит, счету и под особым присмотром. О нем помнят. О нем заботятся. Ему создают условия максимального благоприятствования. Его, наконец, приманивают к себе», – написал удивленный редактор в соцсети «Фейсбук», хотя речь, между прочим, шла вовсе не о поляках, а о четвертьполяках. О потенциальных поляках.

И почти сразу на страницу редактора пришли три человека, заверившие, что польские дедушки-бабушки у них имеются и даже что в Польше это дает привилегии при поступлении в некоторые вузы.

Я обратила внимание на скорость появления, и мне ответили: «Да, у меня и русские дедушки-бабушки есть, но закона-то нет!».

На самом деле, закон есть. Точнее, принцип, определяющий цепочку законов. Только в России этот основополагающий принцип совершенно другой, противоположный польскому.

Если вы откроете «Стратегию государственной национальной политики Российской Федерации на период до 2025 года», вы увидите, что, в отличие от польского, русский народ не имеет самостоятельной ценности.

Единственная ценность русского народа, которая означена в этом принципиальном документе, – быть «системообразующим ядром», вокруг которого «сформировались уникальное культурное многообразие и духовная общность различных народов». А русский язык нужен как средство межнационального общения.

Из этого принципа прямо вытекает, что русский язык на территории Российской Федерации имеет статус государственного, но не имеет статуса родного.

Из этого, в свою очередь, следует, что в национальных образованиях внутри РФ, которые имеют другие «государственные» языки помимо русского, русский изучается «наравне» с этими другими государственными языками, которые введены в программу за счет русского (иногда и других предметов), русское население этих образований не может изучать свой родной язык в полном объеме.

Невозможность для русского народа РФ выступать собирателем русского народа и друзей русского народа возведена в принцип российского государства, в принцип, при котором около 80% населения страны – это лишь один из многих народов, ее населяющих.

Разговаривать на эту тему трудно, потому что рядом всегда оказывается большое количество людей, боящихся шовинизма и фашизма.

Что зачастую совершенно не мешает этим же самым людям отыскивать у себя польские или еврейские четвертинки и даже получать на этом основании «карту поляка» или израильское гражданство.

Стоит задать вопрос в лоб: а зачем вообще быть русским?

Я помню, как в 90-е годы большое число людей вокруг меня занялось поиском половинок и четвертинок. Отлично котировались немцы, чуть меньше того – евреи и поляки. Украинцы и белорусы – тоже неплохо.

Татарских половинок вокруг – в бывшей ТАССР – было слишком много для того, чтобы котироваться высоко, но «осознать» татарскую половинку тоже было достаточно, чтобы перестать считать себя русским.

В этом и была главная цель. Не быть русским. Это не ценилось. А для чего?

Средства массовой информации и даже «научные монографии» сообщали, что в кухне и одежде «русские все заимствовали у татар». В науке и искусстве – «у немцев и евреев». Язык прямо на глазах хватал все больше и больше англицизмов, утрачивал собственные словообразовательные возможности.

В войне победили? В космос полетели? Ну, там победил и полетел многонациональный советский народ. Я помню, как это было. Русской была водка. Русским называли мат. Русской считалась лень. И да, все-таки еще язык. Межнационального общения.

Что изменилось по сравнению с 90-ми годами? Стало меньше людей, с кем можно межнационально общаться на русском. И вдобавок еще одно.

Русскому народу сказали, что функция цемента меж народами – это и есть его высокое предназначение. Что оно даже «историческое предназначение». Что вот он – повод для гордости, найден!

И кому-то в самом деле этого довольно.

Однако далеко не всем. Огромное количество людей не хотят быть «между», но хотят быть чем-то особенным, отдельным. Желательно чем-то, имеющим привилегии. Карту поляка. Израильское гражданство.

Быть может, это слабость, но понятная, привычная человеческой природе. Ее не исправить: люди будут искать «где лучше». Даже в советском эксперименте, трубившем об отказе от сословных привилегий, на деле была мощная сеть привилегий для номенклатуры.

Русский народ не самозародился на планете Земля как русский народ. Он сложился из людей разных народностей. Равно как и татары. Равно как и англичане. Именно поэтому почти не существует «мононациональных» стран – это результат политики (как и Польша не была «мононациональной» изначально).

И когда поляки или евреи приманивают к себе тех, в ком три четверти иной крови – не польской и не еврейской – они ведут нациестроительство, в котором родство играет некоторую роль, но совсем небольшую. И мы понимаем (хотя, судя по вышеупомянутым словам редактора, не все понимают), что люди, берущие «карту поляка», еще не поляки. Но они делают шаг к тому, чтобы поляками стали – не они сами, так их дети.

А вот когда депутат Госдумы Ильдар Гильмутдинов заявляет, что семьям Татарстана нельзя выбирать, какой язык будут изучать их дети, а то вдруг татарские дети скажут, что «у меня тоже родной язык русский» – это прямое и осознанное препятствование русскому нациестроительству.

Речь даже не о привилегиях. И, уж конечно, не о «фашизме, который измеряет черепа». Речь о том, что людям мешают сделать свободный выбор.

А ведь если бы они выбрали русский – это был бы выбор в пользу, как это значится в стратегии, русского «системообразующего ядра»! Казалось бы, такая почетная обязанность! Отчего не дать желающим стать частью этого ядра?

Может, то была личная эскапада депутата Гильмутдинова, которую не стоит принимать всерьез? Однако с тех пор его еще и повысили. В новой Думе он возглавляет комитет по делам национальностей. Настоящее «системообразующее ядро» в РФ – партия «Единая Россия».

На самом деле, это неправда – то есть правда не для всех. Да, кому-то уже наплевать, но еще остались те, кто был бы готов посмотреть на Россию как на свою родину и свой дом. И в Прибалтике есть еще эти люди – но они по-прежнему заброшены.

У них даже может быть российское гражданство, российский загранпаспорт – и при этом, не проживая на территории РФ, они не имеют внутреннего паспорта РФ, не имеют ИНН, не имеют возможности для легальной работы в РФ!

А если они приедут в Россию (без визы, они же граждане) и заболеют – их не примут и российские больницы. Как-то очень мало радости в российском гражданстве для тех, кто мог бы стать проводником нашей «мягкой силы» в ближнем зарубежье.

Границы государств и народов текучи. Так было – и, если вы не Исландия, нет ничего, что заставило бы думать, что дальше будет иначе.

Когда русский народ назначается почетным «ядром» для сбережения «многонациональной страны», это предполагает, что становиться частью ядра – почетно и хорошо.

Но вот незадача – это потенциально уменьшает разнообразие. Значит, надо, наоборот, уменьшить привлекательность и притягательность ядра, ограничить, затруднить процесс ассимиляции. Так национальная политика РФ становится шизофренической.

Зато что правда, то правда: чем слабее и незащищеннее представлять русских – тем меньше будет желающих стать русскими. И даже так: оставаться русскими. Просто потому, что это вроде бы ни для чего не нужно.

А вот если поискать у себя нерусского дедушку, хотя бы прадедушку, можно заработать плюсик в графе «национальное многообразие», а там будет видно.