Если бы я был журналистом такого же уровня, как Надана Фридрихсон, я бы, конечно, точно так же, как и она, разобрал скандал с «насильной выдачей замуж несчастной чеченской девушки».
Все с ног на голову.
Я не журналист, я не могу ловить прессу на передергиваниях. Ограничусь пока уточнением, что никто никого никуда насильно не выдает. И, кажется, все уже это поняли и теперь переключились на важную тему: у мужа, мол, есть там первая жена. Доколе?
Сначала речь шла чуть ли не о ребенке, потом выяснилось, что девушке 17 лет (еще сто лет назад в эти годы рожали второго-третьего)(Фото: кадр телеканала "Грозный ТВ") |
Давайте представим самый плохой вариант. Многоженство. Прямо взяли и выдали, завернув в ковер. Кавказская пленница, ах!
И подумаем вот над чем. Многоженство – мы же уже слышали это слово. Помните, когда разоблачительница русских танков Светлана Давыдова пыталась рассказать Украине о том, что орды бурят нападают на Львов – выяснилось вдруг, что муж Давыдовой, ее сестра и она сама спокойно живут вместе.
Я не знаю, спят ли они и как, но детей у них много. Намекаю: дети – не усыновленные, свои, откуда-то они взялись. Не из Львова приехали.
И что? Посудачили немного, эх, мол, эх, да и забыли. Подумаешь, две женщины живут с одним мужчиной. Не ругаются же, морды не бьют, так почему и нет? Хотя вообще-то, реши семья Давыдовых как-то узаконить свои сложные отношения, они попали бы в странную ситуацию: жить так можно, а признаваться нельзя.
Но что Давыдовой – живи себе, не хочу. А вот в Чечне так нельзя. Разница – только в этом. Чечня представляет собой просто куда более формализованное общество. На этом все отличия заканчиваются.
То есть девочку отдали бы в жены, да просто так нельзя, нужно соблюсти все формальности. Осуждать ли чеченцев за это? Нет, люди в своем праве.
Многоженство – посмотрите вокруг – существует. Известный политик, так преждевременно погибший, имел несколько жен, несколько детей, со всеми был в хороших отношениях. А теперь его жены ходят по телеканалам и ругаются – потому что наследство, потому что официально ничего такого вовсе не было.
Но оно ведь было, ребята. И бывает сплошь и рядом, сколько угодно. И в Грозном, и в Москве, и в Сарапуле, и даже на Камчатке. Мужчин мало, женщин много, женщины боятся за свое будущее, за будущее детей, воюют друг с другом, отбивая у соперниц кусочек счастья.
Ведь многоженство невозможно по закону, формально договориться не получается, приходится слезами, скандалами, истериками, уговорами, шантажом – а как иначе? Уйдет ведь.
Да, мужчину в семье сегодня держит только честное слово, только долг. В пылкие чувства после десяти лет брака верят только читательницы глянца, а вы не верьте: мужчина просто делает свое дело, в том числе и в семье. Страсть – это все ваши сериальные сценаристы придумали от скуки, страсти нет, есть нормальная работа.
Женщинам трудно это понять. Они думают, что все это «строить отношения» – прямо так важно, что нам заняться больше нечем. Есть чем.Потому мы живем в обществе парадокса. Многоженство выгодно, прежде всего, женщинам. Но они – его главные непримиримые противницы. Умом-то они понимают, что так будет лучше, а сердце, наученное всяким глупостям, шепчет: «Я должна быть у него единственной».
А потом эти женщины, написавшие тысячу гневных постов о том, как страшно в Чечне, возвращаются в свою однушку в Бутово, гладят кота, ложатся в холодную постель и долго-долго-долго не могут заснуть.
Мужа нельзя ни с кем делить – это вредное заблуждение приводит в основном к тому, что делить становится просто некого. Кот – он-то уж твой, с ним и сиди.
Разрешить многоженство – это спасти от одиночества миллионы людей, позволить им наконец, преодолев себя, создать хоть что-то, похожее на семью. Неужели этого аргумента не хватает для того, чтобы начать обсуждать практические аспекты нового закона?
Мужчинам придется непросто: где две жены, там две тещи, и с этим тоже придется как-то жить.
Но мы обещаем справиться.