В гениальном реакционном фильме «Собачье сердце» есть эпизод, резко выпадающий из общей канвы. Там Шариков стоит со свечой и как-то очень задумчиво смотрит на свое отражение в зеркале. У меня такое впечатление, что здесь, пусть и бессознательно, показано начало его самоосознания, очеловечивания.

Ведь, если вдуматься, то Шариков уже стал заниматься хоть и отвратительной, но «общественно полезной деятельностью» – то есть налицо прогресс по сравнению с тем, что было. Но вот его вернули в прежнее, звериное состояние.

Коммунисты поставили великую цель преодоления животного в человеке. Делали они это из рук вон плохо (хотя все-таки делали). Прежде всего потому, что были слишком «немцами» (шире – западниками) и, в основном, упирали на государственный аппарат. (Тут нужно вспомнить полемику «славянина» Бакунина с «немцем» Марксом).

Между тем, совершенствование общества – задача самого общества, и главная роль здесь принадлежит «комьюнити» – разнообразным общинам. Именно они и есть двигатель развития, основа которого – взаимопомощь, о чем гениально писал князь Кропоткин. В общине человек наиболее успешно преодолевает свою «звериность».

И если вспомнить этимологию слова коммунизм («коммуна» и есть «община»), то становится очевидным, что в СССР к коммунизму шли очень даже непрямой дорогой.

Понимать сие надо не только «социально», но и «биологически» – буквально, истоки всего этого в древней магии оборотничества. В глубокой древности люди знали способы воздействия на животное, яростно-желательное начало души.

Оно, это воздействие, было призвано раскочегарить данное начало – с целью обретения могущества. Тут, конечно, и вампиризм, магия крови – мистические доктрины утверждали, что в крови содержатся некоторые уровни душевной организации. Эту магию, практикуемую избранными, и спроецировали на общество.

Ну а «Собачье сердце» было очень своевременной перестроечной «апологией» возврата назад, к животному.

Источник: Блог Александра Елисеева