Случалось ли вам встречать людей, которым невозможно помочь?

Они охотно говорят о своих проблемах и просят совета, но какой бы совет вы им ни дали, что бы ни предложили – они отвергнут его как неподходящий. Можно всю голову сломать, пытаясь решить проблему такого человека, но в результате жертва все равно грустно покачает головой и скажет: «Да, но это не получится, потому что...» И посмотрит на вас полными боли глазами, и вам будет очень стыдно, потому что вы ничем не смогли помочь. Плохо старались, наверное.

Ни одна инициатива власти никогда не встретит одобрения и понимания российской оппозиции

Этот психологический узор стар как мир и встречается, увы, очень часто. Лучше всего он описан у классика, в книге Эрика Берна «Люди, которые играют в игры». Как помните, книга содержит изрядную подборку способов мучить и манипулировать, оставаясь при этом в социально приемлемых ролях обеспокоенной жены, заботливого родителя и т.д.

Так совпало, что я перечитывала Берна ровно в тот день, когда было объявлено об изменениях на выборах в Московскую городскую думу. «На выборах больше нет партийного фильтра, – рассеянно подумала я. – Наверное, оппозиционные кандидаты должны порадоваться, они же всегда жалуются, что им партии не регистрируют, а так можно и без партии».

Когда я почитала комментарии, то поняла, в какую игру на самом деле играет российская оппозиция. Это классический, дистиллированный случай «Почему бы вам не...? – Да, но это не получится, потому что...»

Это очень хорошо видно на двух примерах.

Вспомните, как обсуждалась отмена графы «против всех» в избирательных бюллетенях. С какой болью политические активисты говорили об ущемлении права граждан на волеизъявление.

Говорили примерно так: «Вот если бы осталась графа «против всех», сразу бы стало понятно, что действующая власть обществу не нравится, кандидат «против всех» в 2011 году большинство бы получил. Но власть боится, и поэтому графу убрали».

Было бы логично предположить, что возвращение «против всех» будет воспринято позитивно. Но нет. Теперь она рассматривается как прямая угроза оппозиционным кандидатам, а ее возвращение – как очередной зловредный и хитрый ход власти.

Абсолютно то же самое произошло с выборами одномандатников. Когда смешанную систему отменили и осталось только голосование по партийным спискам, это рассматривалось как страшно вредное для оппозиции решение. И в этом даже была некая логика: создание и раскрутка партийного бренда – дорогостоящий и долгий процесс, в отличие от кампании одномандатника.

Вся мировая практика показывает: если нанять хороших технологов и залить округ деньгами, то у кандидата-одномандатника (даже если он хипстер из Москвы и доселе в этих краях не появлялся) есть некоторые шансы. А строить партии – это долгий унылый труд.

Прошло некоторое время. Одномандатников вернули. Кто слышал по этому поводу хоть один внятный комментарий из рядов оппозиции? Скажу честно, я слышала одно вменяемое высказывание: Владимир Милов сказал, что ничего страшного в этом не видит. Остальные недовольны. Опять, значит, власть меняет правила игры буквально накануне выборов (я не шучу, выборы в сентябре, но они правда говорят про «накануне»). И, разумеется, власть снова обвиняют в том, что она сделала выгодный для себя ход.

С точки зрения холодной логики невозможно понять и объяснить, почему реакция оппозиции на противоположные законодательные изменения одна и та же. Для понимания этого феномена нужно прибегнуть к помощи психотерапевта.

Когда Эрик Берн в своей клинической практике сталкивался с людьми, играющими в такую игру, он понял, что их задача – вовсе не получить ответ на свой вопрос (и решить проблему). Игра «Почему бы вам не...? – Да, но...» – это вовсе не поиск хороших идей. Задача играющего – отвергнуть все советы, измотать собеседников, дождаться, когда идеи иссякнут, и оглядеться с видом победителя. «Почему же победителя? – спросит неискушенный зритель. – Проблема-то осталась».

Именно поэтому ни одна инициатива власти никогда не встретит одобрения и понимания российской оппозиции. Если завтра Путин издаст указ автоматически назначить депутатами Московской городской думы всех протестных активистов, кто собирался в этих выборах участвовать (и проиграть), они и тут не будут удовлетворены. Они ему скажут: «Да, но это нарушение демократической процедуры, поэтому мы не можем на это согласиться, не получится».

Цель этих людей – не борьба за власть и не победа в этой борьбе. Их цель – бесконечная манипулятивная коммуникация, из которой всем должно стать ясно, что они тут несчастны и жертвы, власть создает невыносимые условия, а общество ничем не может помочь. И более того, главным политическим капиталом оппозиции становится именно ее «ущемленность».

Редкий случай, когда диагноз ясен любому студенту, прочитавшему Берна.