Спустя более чем 20 лет после распада Союза ССР на постсоветском пространстве начала преобладать тенденция к созданию союза, способного воплотить в себе все достоинства Великой Державы, которая смогла в кратчайшие сроки провести индустриализацию гигантской территории, внесла решающий вклад в победу во Второй мировой войне, преодолела послевоенную разруху и первой запустила в космос искусственный спутник Земли и первого космонавта.
Очевидно, что, например, в Белоруссии эта программа просто провалилась
Данная задача объединения является очень непростой не только в силу того, что в результате образования новых государств разрушенными оказались многие хозяйственно-экономические связи, но и в силу упорного противодействия национальных элит, пришедших к власти в бывших союзных республиках и упорно не желающих эту власть упустить. Несомненно, большую роль играет также и внешнее воздействие на национальные элиты со стороны тех групп государств, которые не заинтересованы в воссоздании на территории бывшего СССР сильного и жизнеспособного межгосударственного объединения, которое может стать не только конкурентом Европейского союза и США, но и одним из мировых экономических и политических лидеров. В рамках этого воздействия осуществляются различные программы, направленные на внедрение в сознание жителей новообразованных государств новых идеологических и культурно-нравственных ценностей, которые призваны изменить менталитет населения и отвратить его от идей создания Евразийского союза.
Кто виноват?
Одной из таких программ является так называемое «Восточное партнерство», декларирующее своей целью создание на Украине, в Молдавии, Азербайджане, Армении, Грузии и Белоруссии условий для их присоединения к Европейскому союзу. Не обольщаясь перспективами вхождения перечисленных стран в ЕС, можно смело сказать, что главной целью этой программы было не сближение указанных государств с Евросоюзом и тем более не последующее их вступление в это международное образование, а стремление отвлечь эти государства от перспектив создания нового мощного межгосударственного объединения в рамках Евразийского союза.
Очевидно, что, например, в Белоруссии эта программа просто провалилась. Географическое расположение республик Закавказья также внушает сомнение в декларируемых целях этой программы, особенно памятуя о том, что Турция, которая расположена гораздо ближе к Евросоюзу и неизмеримо более развита в экономическом плане, уже многие годы безуспешно стучится в двери ЕС. Тем не менее необходимо признать, что на Украине и в Молдавии программа «Восточное партнерство» все-таки достигла определенных «успехов». Таковыми считаются, при выполнении определенных условий, теоретические возможности подписания Украиной и Молдавией договоров об ассоциации с ЕС на саммите в Вильнюсе, который должен пройти осенью этого года. Однако Украина, чья политика в последнее время отчетливо напоминала стремление усидеть сразу на двух стульях, подала некий достаточно туманный месседж, заявив о намерении вступить в качестве наблюдателя в Таможенный союз. И пусть этот статус полностью не исключает в дальнейшем возможного разворота на Запад, тем не менее, можно говорить о начале преобладания в Киеве выбора на укрепление связей с Таможенным союзом.
Что же касается Молдавии, то это государство наиболее близко из всех шести входящих в «Восточное партнерство», чтобы оказаться единственным успешным результатом этой программы. По крайней мере, усилия, которые предпринимаются различными эмиссарами Евросоюза, свидетельствуют именно об этом.
#{ussr} События последнего времени, когда после серьезного политического кризиса Либерально-демократическая партия Молдовы (ЛДПМ) под беспрецедентным нажимом европейских эмиссаров все-таки пошла на заключение договоренностей с Демократической партией (ДПМ), своим главным конкурентом на политической сцене Молдавии, и сформировала новую «Коалицию проевропейского правления», ясно показывают, что у курса на евразийскую интеграцию в Молдавии нет постоянных надежных сторонников среди крупных политических формирований, находящихся у власти. В этих условиях, учитывая, что очередные выборы, способные изменить политический расклад в стране, состоятся не ранее, чем через полтора года, необходимо искать резервы, из которых могла бы сформироваться подобная сила.
Подводя итог вышесказанному, мы приходим к следующим выводам:
1. На сегодняшний день, несмотря на то, что все большая часть населения осознает бесперспективность для Молдавии выбора пути развития в направлении Евросоюза, находящиеся у власти силы продолжают навязывать стране курс, который противоречит ее национальным интересам и воле большинства народа Молдавии.
2. Существующая ситуация стала возможной в результате того, что в определенный период времени в Молдавии проевропейские силы оказались более активными и более эффективными, чем силы проевразийские. В первую очередь это объясняется тем, что европейским эмиссарам удалось заставить взаимодействовать между собой в рамках Альянса «За европейскую интеграцию» непримиримых конкурентов на правом фланге молдавской политики. В то же время партии, выступающие за сохранение традиционных связей с Россией и позиционирующие себя на левом фланге, продолжают настоящую междоусобную войну. В этих условиях продвижение и развитие идей евразийской интеграции может быть приостановлено.
3. Меры воздействия, предпринимавшиеся Россией в Молдавии, носили чаще всего негативный, карательный характер, как то прекращение импорта молдавских вин на российский рынок, установление повышенных цен на поставляемые в Молдавию энергоносители. В последнее время к этим мерам добавились намеки на возможное ужесточение миграционной политики Москвы в отношении гастарбайтеров из Молдавии. В то же время политика стран Евросоюза заключалась в первую очередь в создании и финансировании СМИ и большого количества общественных и неправительственных организаций, продвигавших идеологию и ценности, ориентирующие население Молдавии в направлении Евросоюза, организацию и финансирование обучения молодежи Молдавии в западных странах, и прежде всего – в Румынии. В результате в какой-то момент произошло превалирование положительного образа западноевропейского варианта развития Молдавии над евразийским вариантом.
Что делать?
На сегодняшний день, по результатам опросов, евразийский вектор развития Молдавии поддерживают около 53% населения. Эти данные не учитывают Приднестровье, где население фактически стопроцентно поддерживает курс на евразийскую интеграцию. Именно это и стало причиной того, что находящиеся в настоящее время у власти силы не допустили проведения в Молдавии референдума о присоединении страны к Таможенному союзу, несмотря на то, что организаторы собрали более 230 тыс. подписей (согласно законодательству, для проведения референдума необходимо собрать 200 тыс. подписей). По этой же причине власти не проводят референдума по европейской интеграции Молдавии. Таким образом, учитывая наличие в Молдавии обширной электоральной базы, поддерживающей идею восстановления традиционных связей со странами СНГ и Таможенным союзом, было бы естественным наличие в стране политической партии или блока партий, ставящих в качестве главной программной цели евразийскую интеграцию Молдавии, которая и окажется буксиром, способным вытащить страну из той ямы, в которой она пребывает. Такие политические партии в Молдавии есть, и они способны, несмотря на серьезные противоречия между их лидерами, носящие, впрочем, скорее личный характер, преодолеть свои амбиции и создать политический блок, который, придя к власти, сможет направить Молдавию по верному курсу.
Кроме идеи евразийской интеграции, которая способна лечь в основу платформы для объединения в единый блок партий, поддерживающих данный курс, необходимо учитывать и высокий процент русскоязычного населения в Молдавии. Это люди, которые изначально ориентированы на укрепление и развитие межгосударственных связей между Молдавией и Россией. И вот тут невозможно переоценить ту роль, которую могли бы сыграть различные общественные организации Молдавии. Но, к сожалению, в этом плане практически ничего не делается. Несмотря на довольно большое количество общественных организаций, декларирующих своей целью деятельность в поддержку русскоязычного населения Молдавии, реальными делами занимаются только две–три из них. В принципе ситуация в русской общине Молдавии не сильно отличается от того, что происходит в других государствах СНГ – большое количество «бумажных» организаций, создающих впечатление бурной деятельности. Разобщенность, а подчас и острая конкуренция между ними не дают им возможности выполнять те функции и те программы, для которых они были созданы.
Необходимо отметить, что в Молдавии была предпринята попытка преодолеть эту разобщенность. Этой цели должна была быть посвящена конференция «Что хотят русские Молдовы?» под эгидой посольства России в Молдавии. Организационный комитет конференции провел огромную работу по отбору материалов на данную конференцию – свыше 50 докладов, раскрывающих и описывающих ситуацию с соблюдением прав русскоязычного населения в Молдавии, различных аспектов жизни русскоязычного населения и путей решения существующих проблем. Конференция была намечена на 21 мая, но внезапно, без всяких объяснений, за сутки до начала была перенесена на более поздний срок, который, к сожалению, до сих пор не объявлен. Таким образом, данное поле деятельности тоже требует к себе внимания и приложения конкретных, реальных усилий для развития потенциала русской общины в Молдавии.
Все вышеизложенное вполне возможно реализовать в сроки, которые остались до очередных выборов в Молдавии, необходимо только скорее переходить к реальным действиям, таким, например, которые можно наблюдать в Приднестровье. Именно это различие в уровне активности на разных берегах Днестра и создает порой впечатление, что, обретя крепких и верных союзников в лице руководства Приднестровья, Россия утратила заинтересованность в правобережной Молдавии, несмотря на то, что практически третью часть населения там составляют русские и русскоязычные жители.
Так ли это, или автор, к счастью, ошибается – покажет время.