В рамках рабочего визита в Оренбургскую область президент России Дмитрий Медведев ознакомился с работой агрофирмы «Промышленная». Директор предприятия Виктор Голодников рассказал главе государства, как работает агрофирма и какую продукцию производит. Одной из отличительных особенностей этого предприятия является то, что здесь используются современные системы полива, которые позволяют экономить воду, но при этом обеспечивают влагой посевы.
Если государство, хочет видеть оптимальные цены на сельхозпродукты, то должны предоставляться льготы на оплату электричества
Голодников также рассказал президенту и о проблемах, с которыми сталкивается его хозяйство. Одной из главных он назвал рост цен на электроэнергию. По итогам беседы Дмитрий Медведев пригласил фермера на президиум Госсовета.
«На этом заседании будет рассмотрен вопрос о сельскохозяйственном комплексе в контексте продовольственной безопасности. Там все расскажете», – сказал президент, предает ПРАЙМ-ТАСС.
О чем он будет говорить на Госсовете, директор агрофирмы «Промышленная» Виктор Голодников рассказал газете ВЗГЛЯД.
ВЗГЛЯД: Сегодня вы встречались с президентом, какие вопросы вы обсуждали с главой государства?
ВИКТОР ГОЛОДНИКОВ: Одна из основных проблем, которые мешают развиваться сельскому хозяйству в России, – это высокие тарифы на электроэнергию. К примеру, агрофирма «Промышленная» использует технологию орошения, которое невозможно без электроэнергии.
Другой проблемой являются бюрократические проволочки. Так, постоянно ходят различные ведомства, которые проверяют, можно ли применять те или иные технологии. Все это сильно усложняет жизнь фермерам. Для согласования с ведомствами необходимо в штате держать специального человека, который занимался бы только этим.
Но если мы посмотрим на зарубежный опыт, то там такого нет. У нас же много лишних структур, которые непонятно для чего созданы.
Еще одной проблемой является существующая система госзакупок. Очень сложно работать с государственными учреждениями, например с военными гарнизонами. Сейчас на торги могут придти люди, которые просто имеют печать в кармане, именно они и будут участвовать, а к простому фермеру обязательно придерутся – то ли бумага не та будет, то ли еще что-то.
К примеру, я хотел принять участие в торгах на поставку картофеля оренбургскому гарнизону в 2008 году, но меня не допустили к конкурсу лишь потому, что я сертификат не взял. Но откуда было взять сертификат, если конкурс проходил в июне, когда еще картошка даже не начинала собираться?!
ВЗГЛЯД: А как обстоят дела с выходом на торговые сети?
В. Г.: Что касается торговых сетей, то и здесь не все так просто. Собственники торговых сетей сидят за пределами области, поэтому необходимо знать выход на них, чтобы попасть на прилавок. Например, мы пытались выстроить отношения с торговой сетью «Патэрсон». Но нам объяснили, что есть головные поставщики, которые полностью устраивают. А если придешь в магазин, то увидишь, что цены на порядок выше, чем у меня.
#{smallinfographicleft=427273}ВЗГЛЯД: Получается так, что реализовать свою сельхозпродукцию фермерам очень сложно? Остаются только рынки?
В. Г.: Да, совершенно верно. Мы реализуем свой товар на рынках города. Также продаем через доску объявлений в Интернете. Кому надо, тот обращается напрямую. Таким образом, мы отправляли продукцию и в Москву, и в Санкт-Петербург.
ВЗГЛЯД: При беседе с президентом вы упомянули, что используете технологию орошения. А почему другие хозяйства не используют ее, ведь этот год наглядно показал, что на дождь надеяться не стоит?
В. Г.: Год выдался сложным, засушливым, поэтому технология орошения как раз пригодилась. Но это довольно дорого. Так, чтобы оборудовать один гектар земли, необходимо сразу потратить 90 тыс. рублей. Представьте, что у меня 30 Га. Откуда такие деньги взять? Ведь не все компании поставляют оборудование капельного орошения в лизинг.
ВЗГЛЯД: А отечественные компании производят это оборудование?
В. Г.: Нет, только нужно везти из-за рубежа – Италия, Израиль.
ВЗГЛЯД: Засуха-2010 вскрыла еще одну проблему – это низкий процент страхования сельхозугодий. Почему так происходит?
В. Г.: Три года назад я застраховал. В этом году, когда почувствовал неладное, обратился в страховую компанию. Составили договор, но компания отказалась его подписывать без засвидетельствования независимого эксперта. Эксперт ехал из Ставрополя 3,5 недели. В результате все уже сгорело, а компания отказалась страховать, потому что время было упущено. Добиться возмещения убытков очень сложно.
ВЗГЛЯД: Как вы считаете, что может поднять сельское хозяйство в России? Какие вопросы вы будете поднимать на Госсовете завтра?
В. Г.: Все беды идут от дорогих энергоносителей. К примеру, если мы начинали при цене на электричество 57 копеек, то сейчас пришли уже к 4,2 рубля. А картофель как был чуть дороже 10 рублей, так и остался.
ВЗГЛЯД: А какой механизм должно выработать государство, чтобы оплата электричества не ложилась столь тяжелым бременем на фермеров? Может быть, государство должно предоставлять льготы или субсидии?
В. Г.: Если государство хочет видеть оптимальные цены на сельхозпродукты, то должны предоставляться льготы или быть проработан механизм возврата переплаченных средств. Ведь подсчитать можно каждый киловатт.
Кроме того, крестьянину нужно дать реальную цену за его продукцию. К примеру, в 2007–2008 годах цены на зерно подскочили до 7 тыс. рублей, поэтому сельхозпроизводители начали брать кредиты, вкладываться в технику, а сейчас заработать не получается.
Почему говорят о том, что хлеб должен быть дешевле?! Но электричество дорожает. Почему за дизельное топливо в 1998 году мы платили только 3,2 рубля, а сейчас уже больше 20 рублей, со льготами мы платим 17 рублей за литр.
ВЗГЛЯД: Какие еще проблемы вы можете обозначить?
В. Г.: Неплохо бы понизить налогооблагаемую базу. Я подготовил для президента справку, сколько я заплатил налогов в течение пяти лет. Так, я проанализировал, что за пять лет я заплатил государству примерно 38 млн рублей, причем учитывая, что сельхозпроизводители не платят налога на прибыль. А ежегодная прибыль от реализованной продукции у меня составляет примерно 48 млн рублей, иногда выходило и 72 млн рублей в год. Получается так, что из пяти лет практически один год я работал только на налоги.
Я считаю, что эту нагрузку надо распределить и снизить налоговое бремя, чтобы не в течение пяти лет я год работал на государство, а хотя бы в течение восьми, тогда была бы реальная возможность развиваться.