В спор о переносе праха Рахманинова в Россию вмешалась политика

Мертвые сраму не имут – как и всего остального. Поговорка про то, что об усопших или хорошо, или ничего, также была придумана не для покойников, а для живых – чтобы не теряли человеческий облик, обсуждая недостатки тех, кто уже ничего не сможет им ответить.

Место смерти изменить нельзя

Учитывая нынешний уровень российско-американских отношений, Вашингтон вряд ли пойдет на такой жест «доброй воли

Могилы известных людей уже давно превратились из мест поклонения в туристические объекты. В том числе и поэтому споры о том, где лежать тому или иному знаменитому покойнику, продолжаются с прежним жаром. Правда, некоторые вопросы стараются вообще не выносить на широкое обсуждение ввиду крайней поляризации общественного мнения, пример – окончательное решение вопроса с мавзолеем Ленина.

Разумеется, есть широко разделяемое мнение о том, что известный человек должен быть упокоен на родине. Так, Франция вернула прах Наполеона с острова Святой Елены, адмирал Нельсон предпринял последний путь на родину в бочке с бренди, а прах генерала Антона Деникина и философа Ивана Ильина был перезахоронен в России более чем через полвека после их упокоения в США и Швейцарии соответственно.

Есть компромиссные варианты: тело композитора Фредерика Шопена покоится в Париже, а его сердце, в соответствии с завещанием, захоронено в Варшаве.

Наконец, множество знаменитостей покоится не на родине, а там, где их застигла смерть. Захоронен на острове Хива-Оа художник Поль Гоген, а в 3,5 тысячах километрах от него, на Самоа, находится могила Роберта Льюиса Стивенсона. В Париже есть «русское кладбище» Сент-Женевьев-де-Буа, где похоронены многие наши соотечественники, знаменитые и не очень.

Смена юрисдикции территории обычно не предусматривает перезахоронения покойников. Поэтому могила Канта находится в Калининграде, а на львовском Лычаковском кладбище по-прежнему лежат известные на родине поляки.

Отдельно стоит упомянуть случай с местом упокоения Иосифа Бродского. После внезапной смерти поэта временно похоронили в Нью-Йорке на кладбище при храме Святой Троицы. Депутат Госдумы Галина Старовойтова прислала письмо с предложением похоронить Бродского на Васильевском острове – в соответствии со знаменитым стихотворением «Ни страны, ни погоста не хочу выбирать, на Васильевский остров я приду умирать». Ряд друзей поэта, напротив, предлагали оставить тело в Нью-Йорке. Наконец, вдова Мария, итальянка по происхождению, приняла решение похоронить мужа у себя на родине, и после некоторых юридических и религиозных формальностей могила Бродского появилась на протестантской части кладбища-острова Сан-Микеле в Венеции. На том же острове, но в православной части покоятся композитор Игорь Стравинский и антрепренер Сергей Дягилев.

Этот небольшой историко-страноведческий очерк свидетельствует лишь о том, что никакой сложившейся «нормы» в отношении того, где должен покоиться прах человека, не существует. В большинстве случаев решение принимается либо на основании завещания, либо в соответствии с пожеланиями родственников.

Новгородец или тамбовчанин?

Новгородская область в последние годы усиленно продвигает себя в качестве главной «малой родины» Сергея Рахманинова. В областном центре в Кремлевском парке возведен памятник композитору на фоне циклопической скамейки; на месте усадьбы Семеново, где он родился, установлен памятный знак; областные власти поддерживают восстановление имения родителей Рахманинова Онег, где юный Сережа провел первые восемь лет жизни.

Проблема в том, что после этого Рахманинов не имел ни малейшего отношения ни к Семеново, ни к Онегу, ни к Новгородской губернии в целом. Он жил в Санкт-Петербурге и Москве, Киеве и Дрездене, Швеции и Италии, Швейцарии и США, где и скончался.

Отец композитора похоронен в имении Ивановка в Тамбовской области, поэтому нет ничего удивительного в том, что директор музея-усадьбы Александр Ермаков вступил в заочный спор с министром культуры Мединским и новгородским губернатором Митиным по вопросу о том, куда переносить останки, если подобное решение все-таки будет принято.

«Мы обеими руками за перезахоронение, но единственным местом, которое имеет моральное право претендовать на то, чтобы принять Рахманинова, является Ивановка. Тут же скончался и похоронен отец композитора. Сам он большую часть своей творческой жизни прожил здесь. В 1932 году Рахманинов писал, что, живя в России, постоянно стремился в Ивановку. Перевозить его надо всей семьей и только сюда», – заявил Ермаков.

Он также подверг жесткой критике новгородские власти и культурных работников: «К сожалению, в Новгороде, при всем моем к нему почтении, очень много говорят и совершенно ничего делают в его усадьбах или матери Рахманинова... Просто Онег и Семеново затянуло лесом. Им надо сейчас очень много делать просто для того, чтобы быть восстановленными. Перезахоранивать в Онеге преждевременно. Понимаю, Мединский был в Новгороде. Но это преждевременно: там лесная чаща, вокруг Онега – одни разговоры. В 1968 году там поставили стелу, больше ничего не сделано. А в усадьбе в Ивановке, которая погибла в годы Гражданской войны, мы восстановили уже шесть строений, парк», – рассказал о собственных успехах директор музея.

С ним солидарен писатель и политик Эдуард Лимонов, который полагает, что прах Рахманинова необходимо забрать в Россию и похоронить в Ивановке без учета мнения родственников.

Впрочем, как отмечает тот же Ермаков, такой вариант маловероятен: «За полтора месяца до своей кончины Рахманинов принял американское гражданство. Чтобы перевезти его прах в Россию, нужно согласие Госдепа США. Об этом нельзя забывать. Я этой проблемой занимаюсь более 30 лет. У меня огромная папка переписки, которую мы вели с родственниками композитора и официальными структурами».

Учитывая нынешний уровень российско-американских отношений, Вашингтон вряд ли пойдет на такой жест «доброй воли». Особенно учитывая противодействие потомков. Напомним, праправнучка композитора Сюзан-София Рахманинова-Волконская-Уонамейкер сказала, что в своем завещании Рахманинов выразил желание быть похороненным в Нью-Йорке рядом с женой и дочерью.

Скорее всего, слова «в Нью-Йорке» тут непринципиальны, он просто хотел лежать рядом с родственниками независимо от места, но уточнить уже не представляется возможным.

Посему не нужно делать из вероятного возвращения останков Рахманинова в Россию очередной фетиш или сверхидею. Новгородским властям, вместо того чтобы громко вещать о готовности организовать «достойный прием» праху композитора, лучше сперва обратить внимание на восстановление усадеб. А уж число эпатажных и ничего в итоге не значащих заявлений Мединского давно превысило лимиты содержательного комментирования.

Безусловно, было бы лучше, чтобы прах Рахманинова был захоронен в России. Но для увековечивания его памяти и развития культуры в стране в целом можно и нужно делать совершенно другие вещи.