У нее появилась на переносице глубокая морщинка. Так всегда бывает, когда Ирина чувствует себя напряженно или даже скованно. Похоже, тут было все, вместе взятое. Размахнувшиеся перед ее взором широкие уступы мягких кресел, обычно голубых, а теперь полностью заполненных невидимым со сцены людом, почти безмолвствовали. А ведь новая программа – это то, что с такой болью, с таким напряжением и таким невероятным стечением грустных обстоятельств репетировалось все последнее время. Премьера. И вот как.
Слезы
Она поет все новые песни как грустные жизненные истории, свежие, дымящиеся. Как только что пережитые
Ирина не видела, что происходило в зале. На третьем ряду, наискось от меня, сидела красивая девушка, и по ее лицу текли слезы. Она быстро, как бы походя, всхлипывала, но от сцены не отрывалась, и слезы салфеткой не обмокала. Рядом с ней сидел ее парень, по виду начинающий бизнесмен, и ладонью, окаймленной голубой рубашкой из-под темного пиджака, нервно сжимал ее тонкое запястье. Они слушали Ирину. А неподалеку от них размахнулся почти на полтора кресла вширь здоровенный мужик в дорогом свитере. Он сжал рукой лицо, словно закрываясь от потока пронзительных нот, только глаза поблескивали от случайных прожекторов. Происходило что-то новое.
…Надо ли напоминать, что элитарной певицей Богушевская стала довольно давно. Целый сезон в телешоу «Что? Где? Когда?» она все пела и пела свои изысканные мягкие фантазии. Шоу для себя одной, как казалось. Однако тонкие материи вдруг стали близки широкому кругу поклонников. Сначала она была как ларчик. Драгоценный ларец «для своих». Потом «своих» стало так много, что уже и МХАТ стал тесноват. И Богушевская собрала битком Кремль.
Без ротаций, без мелькания на ТВ – впервые в истории отечественного шоу-бизнеса собрала не на шансон и прочий блатняк, а на чувственные и деликатные песни. С выходом альбома «Нежные вещи» (2005) не замечать профессиональный и талантливый живой коллектив Богушевской стало невозможно. Ирина тем рывком застолбила себе место в высшей лиге шоу-биза.
И вот новая программа, из которой затем получится новый альбом. «Шелк».
Слова
– Не знаю, почему получилось такое название, – смущенно улыбается Богушевская. – Слово «шелк» упоминается в одноименной песне только один раз. Наверное, природа песни и природа этого альбома такова. Как шелк. Как природа шелка.
Все первое отделение Ирина поет только новые песни. «Ласточка», «Тростник», «Снова живи», «Шелк», «Слушай меня», «Шестьсот ночей и дней», «Цыганская», «С тобой, с тобой», «Ключи в твоих руках», «Не для нас», «Липа», «Гость», «Сандаловый пепел». Тринадцать абсолютно новых песен, друг за другом. Атмосфера удивительная. Музыкант обращается с чем-то к Ирине.
– Что, мой дорогой? – кивает она ему в микрофон нежно и по-домашнему.
Про каждую песню Богушевская что-то коротко рассказывает.
«Снова живи»
– Старая песня, потому что мы сделали ее еще весной. И даже два раза отыграли на концерте.
«Слушай меня»
– Это песня про то, как мне всегда хотелось жить.
После песни к Богушевской подходит с цветами женщина среднего возраста.
– Только что пришла женщина и призналась, что у нее глаза совершенно мокрые от слез, – даже как-то удивлена Ирина. – И это правильно!
И снова цветы. Цветами уже усыпан весь подиум для ударных.
– Цветы – это прекрасно, но нам от вас нужно совершенно другое, – нервно говорит Богушевская залу и делает красноречивую паузу. Да, конечно, зал вспыхивает аплодисментами. Ирина улыбается, но напряжение явно никуда не делось. Ей кажется, что все идет не так.
«Цыганская»
– Нам непросто давалась эта песня. Выяснилось, что наши музыканты не умеют играть просто. Они все с высшим музыкальным образованием и могут сыграть любые сложные размеры. А вот тупо бум-бум – это выше их возможностей. Но вы знаете… Семь репетиций – и я от них кое-что добилась.
«Ключи в твоих руках»
– В первый раз пою песню, слова в которой – не главное. Если кто-то скажет, что с ним такое было, что песня написана про него, – это и будет главным итогом для меня.
«Липа»
– Я практикую иногда цигун, там есть такое упражнение «большое дерево». Стать деревом мне хотелось очень давно… Правда, про цигун я больше рассказываю, чем занимаюсь.
«Сандаловый пепел»
Ирина Богушевская – уже не просто феномен русской поп-сцены |
– Странный вид психотерапии – написание песен. Сочинишь песню на какие-то больные темы – и кажется, что тебе стало легче. А на самом деле ты ее потом поешь и каждый раз проживаешь все заново.
Новые песни Богушевской чрезвычайно лиричны. Преобладание минора, привычные полутона, обилие отсылок к сновидениям и трагическим ситуациям в жизни. Пожалуй, показалось даже несколько излишним такое обильное преобладание минора. Поп-баллады деликатно приправлены сальсой и босса-новой.
Большинство песен играются впервые, и как артист Богушевская еще не настолько отстранилась от лирической героини песен, чтобы чувствовать себя свободной и нести ту волшебную легкость, за которую любят певицу. Тем интереснее наблюдать за Ириной. Она поет все новые песни как грустные жизненные истории, свежие, дымящиеся. Как только что пережитые. Точно так же было с песнями из «Легких людей». Тогда «Городская чайка» слушалась как исповедь, а теперь Богушевская поет ее как гимн свободе и любви.
Почти уверен, что такая же интересная участь ожидает почти все новые песни «Шелка». Они уже суть тончайшее искусство, и Ирина поднимет их на недосягаемую высоту.
Ирина Богушевская – уже не просто феномен русской поп-сцены. Новая программа показывает, что на сцене появился настоящий большой поп-артист. Умеющий передавать слушателю всю гамму чувств – от искреннего горя до светлой радости. Вот что такое большой артист.
И этим Богушевская начинает отдаленно ассоциироваться с той самой ранней Аллой Пугачевой, по которой тоскуют рафинированные эстеты от поп-музыки. Ту Пугачеву 1978–1985 годов, которая восхитительно пела «Беду», «Без меня», «Вот так случилось, мама», «Все силы даже прилагая», «Вспоминай меня», «Дежурный ангел», «Жди и помни меня», «Когда я уйду», «Куда уходит детство», «Ленинград», «Монолог». Которая буквально прожила романс «Мне нравится, что вы больны не мной» в фильме «Ирония судьбы, или С легким паром». Период от создания Театра Аллы Пугачевой до появления Николаева и Кузьмина в репертуаре.
Эти песни на стихи Мандельштама, Цветаевой, Высоцкого, Ахмадуллиной, Евтушенко, Тушновой, раннего Резника – они дали тот феерический пласт нашей поп-музыки, который до сих пор питает самых дерзновенных. Вестимо, Богушевская вдруг стала писать такие песни, которые становятся вровень с этими вершинами. Такое впечатление, что какие-то новые могучие жизненные силы дали ей возможность сочинить столь удивительные по художественной силе песни, как «Сандаловый пепел» или «С тобой, с тобой».
…А успокоилась Ирина только во втором отделении. Только когда на просьбу написать записки с понравившимися новыми песнями ее буквально завалили трогательными пожеланиями исполнить едва ли не все песни из первого отделения.
– А мы с музыкантами разговаривали в антракте, – призналась повеселевшая Ирина, – и думали, что песни вам ну совсем не понравились!
Понравились, Ирина.