Увы, Царицыно не повторило судьбы Коломенского, восстановление которого осуществлялось с уважением и к русской истории и старинному искусству, и с уважением к культурному уровню потенциальных посетителей.
Любоваться оказалось нечем. Величественных руин больше не было – на их месте стоял новый дворец
Чем было Царицыно?
Было музеем под открытым небом, каменной книгой по русской истории – и повествованием об истории XVIII века с его взлетами и падениями, о менталитете державной власти и судьбах искусства в России, вечной «зоны рискованного земледелия».
Было памятником искусства – и Баженов с Казаковым, и ландшафтный архитектор Френсис Рид пусть вот таким, отчасти парадоксальным образом, но смогли оставить потомкам свое послание.
Да, разумеется, праздничного звучания при виде руин великого дворца услышишь мало, есть в этом памятнике некая драматическая нота. Но это уже драматизм самой русской истории.
То, что я здесь говорю, очевидно. Поэтому останавливаюсь
Чем Царицыно стало?
…В обновленное Царицыно я отправился через несколько дней после официального открытия и вошел в Царицыно, как входил всегда – с тыла, от метро «Орехово».
Первые несколько минут были радостными. Вид решетки, отбивающей парк от наступающего на него города; и решетка эта отчасти напоминала утраченную Москвой решетку Александровского сада Кремля.
Приятно поразила чистота и ухоженность леса. Подстриженная трава пахла арбузом. Канавка в овраге убрана в желобки. Восстановленные аллеи покрыты каменной крошкой.
Из-за темных стволов светит белый мрамор парковых скульптур, всегда присутствовавших здесь невнятными серо-желтыми истуканами. Единственное, что мешало – туалетные кабинки, почему выставленные на аллеи, а не убранные под деревья.
И вот, наконец, я вышел к огромной поляне с двумя сросшимися соснами, которой заканчивается парк и откуда лучше всего любоваться панорамой дворцового комплекса с могучим остовом дворца Казакова в центре.
Любоваться оказалось нечем. Величественных руин больше не было – на их месте стоял новый дворец.
Не обновленный, а именно новый. Похожий на оперную декорацию, потому как он не только построен, но еще и как бы нарисован белой штриховкой на стыках новеньких кирпичей. Плюс – роскошная кровля с необыкновенно пышными башнями.
Нет, я, конечно, знал, что увижу новодел. Но была надежда, что архитекторы-«реставраторы» – ну хотя бы из-за уважения к своей профессии, к ее истории, да и просто из-за уважения к русской культуре – смогут отстоять идею восстановления именно казаковского замысла.
Увы, «реставраторы» предпочли коктейль из баженовских и казаковских идей, дополнив их собственными «творческими решениями». Стилистика их строения определялась как историческая «фантазийная архитектура». То есть вольные фантазии на мотивы XVIII века с установкой на максимальную пышность и парадность – на создание «московского Версаля».
И вот это уже – удар в самое сердце царицынского комплекса. Дело в том, что часть дворцовых помещений (Хлебный дом, Оперный театр и некоторые другие) отреставрирована уже давно, и в обновленных зданиях отчетливо прослеживалась ориентация именно на изначальные архитектурные коды.
Плюс, что очень важно, восприятие их корректировалось присутствующим рядом, как бы направляющим взгляд остовом Большого дворца. И потому ощущение исторической достоверности было.
Такое же, как в «новодельном» после войны Царском Селе или Петродворце, где восстанавливалось то, что было на самом деле. Но такого Большого дворца – вот этого «богато исполненного» каменного торта – в Царицыне никогда не было. И не могло быть.
«Реставраторы» уничтожили не просто один из объектов Царицына – они убили звучание ключевого объекта, завязывавшего в целое весь дворцовый комплекс. И агрессия вот этого монументального образчика китчевой стилизации уже не может не распространиться и на восприятие окружающих его строений.
Поменяв стилистические приоритеты, архитекторы убили саму идею Царицына как музея-заповедника.
Брынцалов вместо Екатерины
«А может быть, это все – мой эгоизм? Какое у меня право навязывать миру свои личное восприятие этого памятника?» – думал я, гуляя уже внутри Большого дворца по выставочным залам и рассматривая экспозицию выставки «Москва Первопрестольная».
Выставка вышла замечательная: история русской архитектуры, дворцов и дворцовых комплексов под Москвой и Петербургом, ну и, разумеется, история Москвы как столицы – в картинах, гравюрах, в репродукциях из старинных книг (автор идеи Л. Н. Васильева, куратор проекта О. В. Докучаева).
Сюжеты картин и гравюр как бы даже успокаивали – за столетия своего существования Кремль и городская среда вокруг менялись не раз и не два. И с точки зрения истории это норма – город, чтобы жить, не может не меняться.
И выставка была хороша, и залы, в которых висели картины, казались более чем уместной средой для этих изображений, перемежавшихся фрагментами пейзажей Царицынского парка в окнах.
Я почувствовал, что ходить сюда буду часто.
Единственное, что отвлекало, – это заботливость женщин-смотрительниц, которые говорили мне: «Поторопитесь, мужчина, мы скоро закрываемся. Вы же не успеете посмотреть Золотой зал – у вас никакого впечатления не останется».
После третьего вразумления я решил послушаться и поспешил за впечатлением.
И я вошел, наконец, в тот самый – Золотой зал, он же – Екатерининский. И ослеп. Под ногами – фигурный с растительным орнаментом роскошный паркет. Высоко над головой потолок в позолоте. Золотом слепят полуколонны. С потолка свисают могутные горящие люстры с бело-синими стеклышками. Огромная мраморная Екатерина стоит на фоне задрапированной красным стены.
Напротив – колонны из оникса, поддерживающие хоры. На хорах – опять золотом – поблескивают пузатенькие балясинки. То есть – богато! И еще как богато! Беда в том, что все это мы уже видели.
Видели по телевизору, когда стране показывали интерьеры загородного дома-дворца г-на Брынцалова. То есть те же – один в один – «роскошные» новорусские навороты «богатого»: «Шоб как у царей было!».
Ну, такой зал у Брынцалова – это понятно. А здесь-то он откуда появился? И, главное, зачем? Дворец на этом месте был, пусть другой, но – был. Но зала такого не было.
И даже если когда-то готовились эскизы интерьеров, то невозможно представить на них вот этого обывательского вожделения по «царственности». Не надо путать Екатерину – я уж не говорю о Баженове и Казакове – с Брынцаловым.
Ну и как следует определить саму природу сооружения, в котором я оказался? Памятник истории? Произведение искусства?
"ЦПКиО им. Баженова и Казакова"
Между Большим дворцом и Хлебным домом «реставраторы» установили изображения – хотел написать «памятник», но язык не повернулся – Казакова и Баженова.
На невысоком постаменте стоят два раскрашенных муляжа, что-то вроде фигур из музея восковых персон, только масштабы побольше. Я простоял перед ними минут десять, ожидая, когда смогу сделать снимок – мне мешала выстроившаяся перед «памятником» очередь желающих влезть на постамент и сфотографироваться в компании с этими по-театральному эффектными куклами.
И действо это даже раздражения не вызывало. Здесь это можно, можно, так сказать, по умолчанию – людей, которые вряд ли позволили бы себе подобную фамильярность с изображениями Минина и Пожарского на Красной площади или Венеры в музее, провоцировала сама природа этих изображений – природа историко-развлекательного аттракциона.
Вот во что отчасти превратилось сегодняшнее Царицыно – в историко-развлекательный аттракцион. И осознав это, я уже почти без раздражения прошел к знаменитому мостику и увидел сверху широкие аллеи-проспекты с толпами гуляющих; увидел старинный пруд, когда-то украшенный меланхолическим подковообразным островком – старинный островок исчез, на его месте смотровая площадка вокруг «танцующих фонтанов», «водяной цветомузыки», остров соединен с берегом двумя могутными металлическими мостами; услышал шлягерную музыку, оглашающую окрестности, из репродукторов;
и – уже с чувством облегчения – прошел финальную (для меня) часть «музея-заповедника» – пустынный край ЦПКиО им. Горького в «баженовско-казаковском стиле», разнообразно украшенный клумбами, дорожками, скамейками и Центральным входом вдалеке.
Так что, господа, милости просим в Царицыно. Только вы определяйтесь сразу, зачем едете. Если для «культурно оттянуться», с пивком, фонтанами и цветомузыкой на фоне эффектного пейзажа, то выходите из метро на станции «Царицыно» и – направо, к центральному входу в «музей-заповедник».
Если же надеетесь уловить эхо истории и старинной русской культуры – как минимум парковой, то ехать вам до станции «Орехово» с выходом (из последнего вагона) непосредственно в старинный парк. Выбирайте.