НС обвиняет организаторов выставок в попрании морали, разжигании религиозной вражды и прочем и требует для ответчика уголовной ответственности.
Борьба с искусством, с собственной культурой – самое неблаговидное дело в любой стране
Со стороны государственных чиновников противником СИ выступает министр культуры Александр Соколов, который добился снятия с выставки «Соц-арт. Политическое искусство в России» (ее демонстрация продолжается в Париже) 16 произведений. Особое раздражение министра вызвало фото целующихся милиционеров – творение под названием «Эра милосердия» тандема художников В. Мизина и А. Шабурова («Синие носы»).
Директор Третьяковки Валентин Родионов подал иск на министра культуры за публичные высказывания относительно запрещенных к показу работ, дескать, они «позор России» и «порнография».
В защиту Андрея Ерофеева появились открытые письма с подписями более 300 деятелей культуры. Налицо конфликт левого и правого крыла в искусстве, условно говоря, критического и пафосного. Какая сторона одержит верх – неясно.
Ерофеев сдаваться не намерен, поскольку решается вопрос, каким будет уровень свободы, где будет проходить граница «можно-нельзя», которая определит творческую атмосферу России на ближайшие несколько лет.
К примеру, сейчас стоит проблема: будет ли разрешен показ видеофильмов в стенах Третьяковки классика российского концептуализма Дмитрия Александровича Пригова? Последняя его работа «Монах» – художественное завещание мастера. Увидят ли эту мудрую вещь посетители Третьяковки – неизвестно.
– Кто ваши основные противники?
– Это ультраправые люди, их лидер Олег Кассин. Прямого контакта я с ними не имею, но по тону статей на их сайте все понятно. У этих людей упрощенное представление о том, каковы должны быть взаимоотношения культуры, общества и государства. Все это построено на идее нового порядка. Они культивируют дискурс служения.
– Патриотического?
– Мы тоже патриоты. Однако для нас патриотизм – несколько иная позиция. Для них это безусловное подчинение государственной риторике. Эта риторика еще не выработана, поскольку непонятно, что у нас за государство. То ли это империя, то ли сверхдержава, то ли она православная, то ли нефтяная, то ли европейская, то ли азиатская. Риторика шатается, но ребята уже настроены на служение этому помпезному разговору.
Вы посмотрите на ту же «Эру милосердия» – это жест симпатии одной власти по отношению к другой. А поскольку власть у нас осталась одна, то она целует сама себя |
– Они считают, что творчество «Синих носов» дискредитирует государство?
– «Синие носы», арт-группа «ПГ» и другие художники соц-арта дискредитируют не само по себе государство, а именно эту «государственную» риторику, помпезную болтовню. Наши противники защищают систему взглядов, которая в XX веке была опровергнута самой историей. Она привела к катастрофам и войнам.
– Их позиция: левая идеология разрушает государство?
– Ультралевые и ультраправые совпадают в крайностях. «Синие носы» и ПГ – не левые художники. Это художники критицизма. Они следят за несоответствием реалий этой риторике.
Вы посмотрите на ту же «Эру милосердия» – это жест симпатии одной власти по отношению к другой. А поскольку власть у нас осталась одна, то она целует сама себя, как Нарцисс, целующий собственное отражение.
Если внимательно поглядеть, то в этой работе один милиционер – отражение другого. Большинство зрителей умеет «читать» картинку. Зачем держать людей за дураков? И многие эту картинку прекрасно поняли. А эти люди не поняли.
Однако их лидеры умеют «читать», но они занимаются недобросовестной интерпретацией. Они – провокаторы. Их когда-то полностью вытеснили с политического поля. А они имеют некоторые политические амбиции.
У них есть сформулированная программа трансформации страны. Не дай бог, конечно, эта программа будет реализована. Они решили проявить себя на культурной площадке. Это тоже публичная сцена. Она освещается прессой, здесь происходят столкновения взглядов: западники – славянофилы, левые – правые. Они решили заявить себя на этом поле.
Однако власть – за более умеренный курс. Но они все равно пытаются «вырасти», набрать сторонников, нападая на выставки. И судиться не с кем-то там, а с известными организациями: с Третьяковской галереей, Сахаровским центром, знаменитыми художниками. На площадку культурной жизни высадился политический десант провокаторов.
– Десант – разведка боем. Возможно, появятся «регулярные войска»?
– Давайте не будем ускорять события! Этот десант может быть загнан в угол. Я считаю, что этих людей власть не поддержит. Они пытаются утвердить свои ультраправые взгляды борьбой с художниками.
Вообще борьба с искусством, с собственной культурой – самое неблаговидное дело в любой стране. Поскольку наша власть – власть разумная, она неравнодушна к мнению международного сообщества и, я надеюсь, пресечет эти выходки ультраправых. Вот был «наезд» на Сорокина. И власть не дала с ним расправиться!
– В окрепшем государстве возникает искушение поставить культуру на службу идеологии.
– Вы представляете себе государство в виде слишком заорганизованной структуры, которая имеет один план, одну риторику, одну цель. Это неправильно.
У нас очень разделенная власть. Она опирается на разные общественные силы. Не случайно у нас есть Министерство культуры и Агентство по культуре.
Культура 20 лет назад вышла из соприкосновения с политическими движениями. И до сих пор старается не вступать в близкие отношения с политикой. В отличие от многих западных художников, которые связаны с той или иной партией. В Европе так принято, там художник поддерживает ту, или иную партию. А у нас нет художников, открыто поддерживающих «Яблоко», СПС или ЛДПР. Может, они как люди и поддерживают, но с их творчеством это не связано.
Наша культура автономна, она боролась за это право и получила его. И очень его ценит. И в это автономное поле вторгается группировка. И не одна, а целый ряд. Уже «наезжали» на литературу, на театр. Большой театр отбился!
Теперь настала пора отбиваться изобразительному искусству. Отобьемся – значит, отстоим свое право делать выставки как хотим. Не отобьемся – хуже для нас. Значит, будем вынуждены заниматься самоцензурой, пугаясь и оглядываясь в сторону этих людей.
– Не является ли вся эта история предтечей цензуры?
– Не знаю. О будущем говорить не хочу, потому что будущее перед нами совершенно темное. Ощущение, что впереди стена дождя.
На сегодняшний момент не решено, на какой стороне власть. Каковы ресурсы художников? Может, их ресурсы достаточны, чтобы обороняться, чтобы сохраниться? Как себя поведут музеи, галереи? Может, струсят? Может, нет? Сейчас ситуация противостояния, где каждый пробует силы друг друга. И это противостояние не вышло за правовые рамки – в фазу вандализма, физической агрессии. Это надо приветствовать!
Другое дело, что суды у нас далеки от объективности. В принципе влияние искусства на электорат невелико. Можно эту сферу не трогать, поскольку там немного людей работает. Через них мало рычагов управления.
– Вы верите, что власть не заинтересуется сферой СИ?
– Я считаю, что такой вариант возможен. Мы живем в очень сложном обществе. Раньше оно строилось по более простым схемам. Его трудно понять, но оно довольно устойчивое. Уже 20 лет прошло – власть меняется, а общество нет. Набрана достаточная «инерция плавучести», чтобы не позволить экстремистам потопить его.