Любовь к Голландии – от живописи до футбольных тренеров через кораблестроение – свойственна не одной лишь России.
Вечно живой Рембрандт
Работы Рембрандта дополнили произведения его учителей, коллег и учеников |
В этом плане единственным успехом ГМИИ стала аренда нескольких картин из собрания нью-йоркского Метрополитен-музея и музея Гране. Остальное собирали по провинции: в Воронеже, Серпухове, Нижнем Новгороде, Рязани. Московская выставка была бы намного сильнее, если бы для нее предоставил своих Рембрандтов Эрмитаж. Но он этого не сделал – по большей части из-за недавнего скандала между ГМИИ и Эрмитажем, о котором уже писал ВЗГЛЯД. Впрочем, целиком и полностью отказать ГМИИ петербургский музей не смог – пусть топ-полотна вроде «Возвращения блудного сына» не покинули Северной столицы, в Москву прибыли рисунки и офорты голландца.
Однако Пушкинский музей в такой непростой ситуации лица не потерял. Работы Рембрандта дополнили произведения его учителей, коллег и учеников. В общем, вместо Рембрандта как явления – Рембрандт как эпоха. И что же Рембрандт? Трудно поверить, но его нехудожественные современники давно списаны в архив, а беседу о перипетиях многотрудного ХVII века, в котором довелось жить художнику, способны поддерживать в основном лишь специалисты.
Что известно о солипсисте-Декарте, кроме того, что он был праотцем сюжета небезызвестной «Матрицы»? Зато «Локк» совершенно замечательно рифмуется со словом «clock». Тридцатилетняя война? Это кто с кем воевал и, главное, с какого ляду им все это сдалось? А вот Рембрандт не покидает первых полос газет и разворотов журналов. Не в последнюю очередь, конечно, благодаря скандалам, связанным с атрибуцией его работ. «Какой Рембрандт – настоящий?» – заходится мир в сладкой истоме вот уже добрых 80 лет (до этого он тоже заходился, только не так активно). Увлекательнейший аттракцион, который только подогревают производители зубной пасты имени голландского художника. Поэтому, может быть, и к лучшему то, что ГМИИ не стал делать выставку, подобную «Рембрандт или не Рембрандт?» Метрополитен-музея.
Не совсем поле
В прошлом году АrtПоле развернулось на Рублевке и понравилось, кажется, всем |
Тем, кому Рембрандт кажется до неприличия архаичным, стоит отправиться на фестиваль современной скульптуры АrtПоле. В прошлом году АrtПоле развернулось на Рублевке и понравилось, кажется, всем. В том числе администрации президента РФ – поддержав предыдущее АrtПоле, это безусловно дружественное актуальному искусству учреждение не отказалось от него и теперь. На сей раз фестиваль занял площадь перед заводом «Микрон» в подмосковном Зеленограде.
Тема фестиваля – искусство хай-тек, точнее, скульптура в высокотехнологичном урбанистическом пространстве. Правда, пресловутая «национальная специфика» – вещь, как кажется, вовсе неистребимая. Скульптура близ «Микрона» неутомимо уводит в те времена, когда советской Силиконовой долиной планировалось сделать Армению, а красные операционные системы писать в Твери.
Stella Art загнулась спиралью
Николай Филатов – художник, безусловно, хороший. Знатокам он известен в первую очередь как участник группы «Детский сад», прочим же больше скажет его участие в знаменитом «русском» аукционе Sotheby’s 1988 года, ознаменовавшемся сверхвысокими ценами на отечественное актуальное искусство. Галерея Stella Art, регулярно выставляя художников, ставших известными в 70–80-х, как минимум не проигрывает: ниже определенного уровня мэтры не падают, а подчас еще и дадут сто очков вперед открытиям последних лет.
Для проекта Stella Art Gallery Филатов представил спирали всех мастей. Художник исследует спираль как некое вместилище смыслов. Спираль может надсознательно отсылать и к сложным концептуальным схемам, и к самым банальным бытовым конструкциям.
Но одна фраза из пресс-релиза выставки повергла автора этих строк в состояние транса: «…Спираль не только прекрасна, но и чрезвычайно загадочна – оттого что принципиально неизвестно, то ли ее форма безнадежно истощена хищнической культурной эксплуатацией, то ли по-прежнему способна вмещать в себя все новый символический ресурс». Дело даже не в примечательной «хищнической культурной эксплуатации», читая о которой невольно вздрагиваешь. Форма – она на то и форма, чтобы всегда в себя что-нибудь да вмещать, и прохудиться, как бочка, не может.