Как изменится российский потребитель через 10–20 лет? Какие требования он будет выставлять на рынке, что будет готов принять, а что – нет? И сохранится ли современная тяга к демонстративному потреблению?
Главный перелом ждет сознание потребителей. Они откажутся от его демонстративной модели
В 1991 году Россия совершила резкий поворот к рынку, не принесший, однако, обещанного всеобщего изобилия. Товары на прилавках появились, это факт. Но вот деньги на относительно свободное удовлетворение своих потребностей появились у большинства россиян значительно позже. Лишь с наступлением нового века прекратились невыплаты заработной платы, а сама она начала расти.
Этот рост был столь масштабным и своеобразным, что мы с коллегами несколько лет назад обратили на него внимание, подготовив аналитический доклад. В нем было зафиксировано: в стране возникли новые (не мелкопредпринимательские) средние слои. Они-то и стали основным потребителем нашего времени.
Вкусы и запросы среднего класса, конечно, менялись и меняются. Но именно на них ориентируется масса менее состоятельных покупателей в экономике. Вкусы же эти, похоже, все меньше строятся на подражании состоятельной публике. Более того, российские богачи дано забыли о золотых цепях. Они носят пиджаки и джинсы, что в век массового производства визуально вовсе их не выделяет, как бы дорого ни стоили вещи.
Вкус среднего класса в одежде доминирует, постепенно вытесняя вещи в манере барахолок 1990-х годов. Нечто подобное происходит и с электроникой: массовый продукт сделал элитные гаджеты незаметными. Светские «львицы» и «кошечки» напрасно инкрустируют в телефоны блестящие кристаллы. Это не производит впечатления на публику.
Однако подобного никак нельзя сказать про дома и автомобили. Не менее важен и отдых – туристические вкусы россиян.
Можно предположить, что когда отечественная экономика, изменив модель, вновь будет на подъеме, мы увидим обновленного массового потребителя. Вкусы его будут сформированы отчасти измененными вкусами элиты, отчасти собственным пониманием перемен в мире. Так, россияне будут лучше понимать ценность чистой окружающей среды и пользу работающего точно по часам общественного транспорта. Страсть к легковым автомобилям останется позади.
Восприятие гаджетов станет, вероятно, еще более спокойным, чем теперь. Быть может, улягутся даже страсти людей, обожающих первыми приобретать новые модели устройств. Отношение ко всей бытовой технике должно будет стать очень спокойным. Если только она не будет ломаться. А вот отношение к жилью, надо полагать, станет иным и у среднего класса, и у богатых граждан.
Вероятно, богатые граждане России поймут наконец бессмысленность больших домов.
Большие дома умели строить всегда. Но отчего-то аристократия и буржуазия Европы давно осознала прелесть крупных парков, окружающих и уединяющих дом средней величины. Сдвиг в этом направлении уже заметен. Но вот массовое жилье все еще строится по старым форматам.
Покупатели почему-то не впадают в истерику из-за бессмысленных залов в «двушках» и по-советски тесных кухонь. А ведь обычная квартира в новостройке редко дотягивает до американского стандарта 1950–1960-х годов кухни, где должна за столом собираться вся семья. Между тем с тех времен в США сдвинулись к еще большему столово-кухонному пространству. Теперь там находится целый гастрономический «цех».
Страсть к приготовлению пищи своими руками охватила и наших сограждан. Случилось это, несмотря на то, что за минувшие десять лет качество блюд в кафе и недорогих ресторанах заметно выросло. На это, конечно, повлияли потребители, многое узнавшие из поездок за рубеж. Их вкусы развиваются, а требования растут. И они не смогут не осознать преимуществ просторной кухни-зала, конечно, при условии достаточности спальных комнат в доме.
Осознание потребителями возможности удовлетворения своих потребностей приведет к революции в сфере строительства жилья.
Застройщики прекратят возводить дома с архаичной планировкой квартир, а продать таковые станет более сложно. Об этом стоило бы задуматься всем, кто запасся так называемыми инвестиционными квартирами и теперь рассчитывает, что после кризиса все будет ровно, как было до него.
Возможно, главный перелом ждет сознание потребителей. Они откажутся от его демонстративной модели. Это было бы разумно: концентрироваться стоит не на форме потребления, не на том, что, купив дорогой ненужный автомобиль, вы «утерли нос» коллегам или соседям, а на том, какую пользу приносит тот или иной купленный товар.
Наверняка это порадует и либеральных сторонников теории полезности. Они будут просто счастливы, видя потребителей, озабоченных пользой от приобретения, а не внешним эффектом от покупки и обладания. От таких изменений на душе должно стать теплее и у культурных консерваторов. Оно станет более аристократичным, обращенным к личному удовлетворению.Однако «ложкой дегтя» может оказаться меньшее удовольствие от потребления массы вещей. Массовое производство давно уже сделало доступными многие предметы, казавшиеся прошлым поколениям ценными. Костюм мужчины больше не «справляют», добывая на долгие годы трепетной носки, а покупают почти с холодным сердцем.
Женщины устали от многообразия вещей, которые так быстро выходят из моды или забываются на вешалке своими хозяйками. Все это может сильно замедлить развитие моды, если только об ее развитии вообще можно говорить. Такое замедление уже произошло в Западной Европе и Северной Америке. Там костюм мало меняется уже многие годы.
Сфера отдыха является, наверное, самой интересной зоной изменений. Здесь уже сейчас растет разочарование в конвейерном типе отдыха. Массе граждан он знаком по отелям Турции и Египта в формате «все включено», в том числе и развлечения. Нет ни блужданий по улочкам с кафе и магазинами, ни открытия для себя интересных мест.
Нет того удовольствия от отдыха, которое знакомо нам по Греции, Италии или югу Франции. Массовое признание прелести именно такого, не конвейерного типа отдыха, и будет, вероятно, тем изменением, что ожидает нас в сфере туризма. Вкус потребителя поднимется на еще одну ступень, и удовлетворить его станет сложнее, но выгоднее и интересней.
Потребитель завтрашнего дня уже родился. Он учится или работает, не слишком отдавая отчет в том, как меняется мир и он сам. Но он меняется. Это всегда легко понять, оглянувшись назад. Но и вперед тоже можно «оглянуться», оценив вкусы и запросы тех, на кого мы равнялись ранее.
Например, западных европейцев или североамериканцев. Не все у нас будет как у них, но кое в чем мы будем по-прежнему на них ориентироваться.