Что ж, попробуем разобраться, какую судьбу мы якобы упустили. Мысль о том, что Великое княжество Литовское (ВКЛ) – это достойная альтернатива Московской Руси, не нова. Среди первых ее адептов можно назвать, например, новгородку Марфу Борецкую, вошедшую в историю как Марфа Посадница.

Сравнивать Московию и ВКЛ – это то же самое, что связывать жестокость инквизиции с поражением Карфагена

Узнав о переговорах, которые Марфа и ее сын Дмитрий вели с польским королем и великим князем литовским Казимиром IV, московский царь Иван III прислал войско и окончательно прекратил новгородское самоуправление.

Еще один известный сторонник ВКЛ – это князь Андрей Курбский, перешедший на сторону противника в разгар Ливонской войны. Великий князь литовский Сигизмунд Август пожаловал ему город Ковель и несколько сел. За это Курбский помог литовцам и полякам вернуть взятый Иваном Грозным Полоцк. Достойный предшественник Мазепы и Власова, к тому же куда более удачливый.

В популярной истории существует две диаметрально противоположные точки зрения на ВКЛ – по одной, это было государство литовцев (или, в белорусской версии, литвинов), не имевшее ничего общего с Русью, по другой – это была чуть ли не «другая Россия» с русским государственным языком. И если бы история повернулась чуть другим образом, парламентская демократия пришла бы в наши земли чуть ли не раньше, чем в Англию.

Реальность была несколько сложнее. История вообще не любит дихотомий и разделения на белое и черное, более правильным символом будет инь-ян, где в сердце одной силы всегда есть зародыш другой.

Безусловно, ВКЛ было многонациональным государством, как и большинство средневековых стран Европы, построенных вовсе не на этнических принципах. Безусловно, там имел широкое хождение свой вариант русского языка, из которого еще не выделились украинский и белорусский.

Но ВКЛ сделало выбор сперва в пользу католичества, а потом фактически подчинилось Польше. Термин «уния» не должен обманывать, Литва полностью подчинялась Польше, так же как Шотландия подчинялась Англии.

Если называть вещи своими именами, ВКЛ – это failed state, государство, проигравшее соседу в борьбе за существование и растворившееся в Польше. А затем и сама Польша на сто с лишним лет утратила свою государственность.

При чтении любых рассчитанных на массового читателя исторических исследований следует четко понимать две вещи. Во-первых, историю пишут победители, а во-вторых, победителей не судят. Если текст не соответствует этим двум принципам, значит, проигравшие пытаются сдвинуть победителя с его постамента.

В истории США было немало позорных с точки зрения современной морали эпизодов – геноцид индейцев, захват территорий у соседей вопреки заключенным договорам, рабство, сегрегация, расистские законы, депортации, эксперименты на людях и многое другое.

Тем не менее призывы «покаяться», «возместить ущерб», не говоря уж о том, чтобы «вернуть территории», звучат в этой стране крайне редко и являются абсолютно маргинальными. Победителей не судят, а американцы ощущают себя победителями.

В адрес России похожие обвинения появляются куда чаще и, что самое неприятное, зачастую подхватываются российскими же средствами массовой информации, традиционно путающими борьбу с режимом с подрывом основ государственности.

Россия – победитель. Наши предки победили Гитлера, Наполеона, Карла XII, польских королей, литовских князей и монгольских ханов. Наш путь был правильным, и нашу историю пишем мы, а не они.

Попытки украинских псевдоисториков найти в глубине веков какие-то воображаемые «победы» над Россией смешны именно потому, что все мы знаем итог – Украина на многие века стала российской, причем по доброй воле.

И независимость получила вовсе не в результате долгой борьбы, а благодаря слабости Москвы. Собственно, именно эта незаслуженная, невыстраданная и нежданная независимость и является чуть ли не главной проблемой современной Украины. У тех, кто добился независимости самостоятельно, нет надобности искать в истории воображаемые победы – у них есть реальные.

Альтернативно-исторические конструкции «А что было бы, если бы Московия проиграла ВКЛ?» имеют право на существование. Так же как «Что было бы, если бы Германия объединилась не под властью Пруссии, а под властью Баварии?».

«Что было бы, если бы во Франции победил не Людовик XI, а Лига общественного блага?», «Что было бы, если бы победил Карфаген, а не Рим?», «Что было бы, если бы победил Ага, а не Гильгамеш?»

Наверное, мировая история пошла бы по другому пути. Но говорить, что все проблемы России связаны с тем, что победила «плохая» Московия, а не «хорошее» ВКЛ – это то же самое, что связывать жестокость инквизиции с поражением Карфагена. Возможно, некоторая связь есть. Но настолько невычисляемая, что воспринимать ее всерьез невозможно.

Московская Русь была абсолютно нормальным европейским государством. Об этом свидетельствуют и регулярные династические браки, и переход на службу московским князьям и царям дворян из того же ВКЛ, Польши, Швеции а затем и Западной Европы. Да, были свои особенности, но у кого их не было? У Португалии? У Голландии? У Швеции?

В реальности же российско-польское противостояние мало чем отличалось от англо-французского, англо-испанского или испанско-голландского. Для Европы война всех против всех и захват территорий еще совсем недавно были куда более естественным состоянием, чем мир и нерушимость границ.

Хотел бы я посмотреть на того британского историка, который всерьез скажет, что, если бы Наполеон захватил их остров, британские дети избежали бы ужасов работных домов, описанных Диккенсом. А в России разнообразные варианты текстов на тему «проиграли бы Гитлеру – пили бы баварское» продолжают пользоваться весьма загадочной популярностью.

Да, Российская империя не была особенно человеколюбивым государством, но такими не были и Британская, и Французская империи. А уж Речь Посполитая тем более не была. Но мы победили – в том числе потому, что были такими, какими были. А они проиграли.

И до тех пор, пока мы ощущаем себя победителями и ведем себя как победители, переписать нашу историю у них не получится.