А вот что касается его диссидентства, то мне всегда было обидно, что Александра Исаевича так обзывают. Если принимать во внимание его творчество, а не то, что вокруг этого творчества наверчено, то запихнуть этого человека в банальное инакомыслие никак не получается. Солженицын, на мой взгляд, оставил нам совсем другое завещание – быть не инако-, а свободомыслящими людьми. Разница между этими двумя понятиями колоссальная.
«Инако-» – это упертый раскольник-старовер. «Свободно-» – это объективный исследователь-религиовед.
«Инако-» – это ушедший в несознанку уголовник. «Свободно-» – это ученый-криминалист.
«Диссидент» – это, в сущности, тот же самый «конформист». Разница лишь в том, что он лоялен другому идеологическому полюсу
«Инако-» – это прыщавый юноша-максималист. «Свободно-» – это зрелый, образованный, набравшийся жизненного и профессионального опыта мужчина.
«Инакомыслие» мне всегда казалось каким-то искусственным состоянием души. Диссиденты – точнее те, кто так себя называют – всё время выглядят какими-то напряженными, как будто постоянно хотят в туалет. У меня есть много знакомых, которые скорее поссорятся с лучшим другом, нежели уступят хотя бы букву в своем «инако». Даже если видят, что неправы. Даже если понимают, что здравый смысл не на их стороне. «Инако» – это их девственность, которую они боятся потерять. А девственность – это тупик, из которого ничего не может родиться по определению.
Инакомыслящие часто заходят ко мне в блог и спрашивают, кто мне заказал ту или иную статью. Вот и сейчас они сбегутся и начнут клевать мои мозги своими хрупкими клювами. Они не могут даже мысли допустить, что другим людям свойственно иметь мнение, которое отличается от их «инако». Их не интересует, что тот самый человек, которого они сейчас грызут, пять минут назад высказывался по другому поводу и они сами ему рукоплескали. Они не понимают, что этот писатель, общественный деятель или журналист просто хочет быть не инако-человеком, а свободным человеком.
«Диссидент» – это, в сущности, тот же самый «конформист». Разница лишь в том, что он лоялен другому идеологическому полюсу. Лоялен – значит, не свободен. И никакое геройство и самопожертвование тут не являются оправданием.
(фото: Дмитрий Коротаев/ВЗГЛЯД) |
Нужно иметь в своей душе очень много мужества, мудрости и трезвости, чтобы уметь замечать правду, где бы она ни была. Сегодня утром она может быть в устах Путина, днем – в словах Зюганова, а ночью, когда просыпается Америка, – в заявлении Буша или, прости господи, Кондолизы Райс.
Послезавтра из-за океана мы услышим дельную вещь. А на следующий день она прозвучит из Кремля. И что? Конформист будет каждый раз делать вид, что прав Путин, потому что он Путин. А инакомыслящий, вопреки здравому смыслу, будет с пеной у рта отстаивать правоту какого-нибудь Каспарова на том лишь основании, что он тот самый Каспаров, который против Кремля.
Правда – это штука сложная и непредсказуемая. Она гуляет сама по себе. Она не обязана принадлежать никакой партии или политической силе. Но в общественной жизни России этот элементарный факт почему-то является страшной тайной. Тот, кто попытается принимать его во внимание, сильно рискует. Его могут назвать предателем, экстремистом, конъюнктурщиком, ему может быть предъявлен целый список организаций и лиц, чей заказ он якобы выполняет.
Но именно так выглядит реальная свобода совести, свобода мысли, свобода творчества. И она очень дорого стоит. Инакомыслие – на порядок дешевле.
Солженицын эту цену платил всю жизнь. Сначала его били одни, зато рукоплескали другие. Потом те, которые хлопали в ладоши, сжали их в кулаки и стали бить, а те, что били, – разжали свои лапки и стали аплодировать. Но во все времена и те, и другие не хотели замечать одного – что в их руках не вся правда. Изрядная доля истины есть и у оппонентов. И ее надо видеть, воспринимать или хотя бы уважать. Если этому не научиться, мы так и будем по два раза на веку нырять из одного «инако» в другое.
Эта слепота есть та самая ложь, по которой мы живем до сих пор. Рецепт Александра Исаевича – жить не по лжи – спросом не пользуется. Правда – это элитный продукт. Удел избранных. Хай-тек. Зачем он нужен, если на рынке общественной мысли есть такая удобная и недорогая продукция, как инакомыслие и конформизм? Дешевые китайские подделки? Ну и что? Сломается – купим что-нибудь другое.