Все-таки лидер новой партии Сергей Миронов – спикер Совета Федерации, третье по конституции лицо в государстве. Надо проявлять терпимость.
Больше всего обижены были, разумеется, конкуренты из «Единой России». Еще год назад официальная партия власти претендовала на то, что является одновременно и левой, и правой, и центристской. Короче, все серьезные течения должны быть в ней представлены, а за ее пределами место находится только для маргинальных политиков, шутов, фашизоидных экстремистов и бестолковых революционеров, которых можно терпеть на обочине процесса, но нельзя пускать в приличное общество.
А Сергей Миронов не только смастерил на скорую руку еще одну партию власти, но и предложил себя на роль представителя левого фланга. Тут речь идет не только о конкуренции за места в Государственной думе. Под вопросом вся схема. Ведь если партия Миронова – левая, то выходит, что «Единая Россия» – правая?
Сергей Миронов не только смастерил на скорую руку еще одну партию власти, но и предложил себя на роль представителя левого фланга
Между тем «Единая Россия» правой объявлять себя не собирается. В том-то и была суть проекта, что борьба между правыми и левыми становилась невозможной с тех пор, как появилась на свет эта удивительная партия, претендующая на все роли и все места сразу.
Другой вопрос, что имеет в виду Сергей Миронов, когда называет себя левым. Главная тема предвыборной пропаганды «Справедливой России» – необходимость повышать пенсии. Иногда добавляют, что зарплаты тоже не мешало бы повысить. Очень гуманная, надо признать, позиция.
На съезде партии предложения были конкретизированы: «установление размера минимальной зарплаты не ниже 60 процентов от средней заработной платы в стране», «утверждение прожиточного минимума как социального стандарта». Первое требование технически легче всего выполняется путем снижения средней заработной платы. На фоне ее повышения достичь данных параметров практически невозможно, что подтверждает и советский опыт: в сытые 1970-е годы соотношение было, по официальным данным, менее 33%. Что касается загадочных слов о социальном стандарте, то хотелось бы знать, кто и как его собирается разрабатывать.
Странным образом ровно в том же духе выступает и Союз правых сил. Взять, например, агитацию СПС на выборах в Самаре. Практически ничего про свободное предпринимательство, приватизацию жилищно-коммунального хозяйства и снижение налогов для бизнеса. Зато обещание резко повысить пенсии, которые якобы крадет у пенсионеров «Единая Россия». Именно так: не правительство, не Пенсионный фонд, а партия думского большинства. Но надо отдать должное партии власти – она тоже не отстает. Агитационная кампания «Единой России» построена ровно по тому же принципу: голосуйте за нас, и пенсии повысятся.
Дело ясное: все партии твердо знают, что никто, кроме стариков, голосовать не пойдет. А пожилым людям что нужно? Во-первых, надо пообещать повышение пенсии, а во-вторых, напомнить про времена молодости. Советские то есть.
В совокупности политологи окрестили это «левой риторикой».
Однако помилуйте! Где же вы найдете политика, хоть самого правого, хоть сверхконсервативного, хоть ультралиберального, который бы, находясь в здравом уме, заявлял, что выступает за нищенские пенсии и низкую заработную плату? Если предположение о том, что люди просто не должны умирать с голоду, уже делает вас левым, то наши правые и центристы – это уже не политики, а прямо-таки каннибалы. Собственно, некоторой части либеральной интеллигенции, а особенно экспертам и журналистам, подобные каннибальские настроения и вправду присущи, но это все-таки за пределами публичной политики находится.
Заявление о том, что в СССР далеко не все было безнадежно плохо, тоже вряд ли можно считать признаком левизны. Тем более что подобные заявления можно слышать и от единороссов, и даже от Владимира Путина, которые свергать капитализм отнюдь не собираются.
И тем не менее нельзя отрицать, что левая риторика и в самом деле начала использоваться в избирательной борьбе. В случае с Союзом правых сил все просто. Речь идет о вполне стандартной социальной демагогии, которую в принципе можно сочетать с любой идеологией, равно как и с отсутствием какой-либо идеологии вообще. Со «Справедливой Россией» ситуация немного иная. Ибо с каждым днем ее лидеры все больше склонны выступать в роли идеологов, претендующих на левую нишу политического спектра.
Лидер новой партии Сергей Миронов – спикер Совета Федерации, третье по конституции лицо в государстве (фото: Дмитрий Копылов/ВЗГЛЯД) |
До недавнего времени, правда, Сергей Миронов и большая часть его соратников особого интереса к идеям левых не проявляли. Не кто иной, как спикер Совета Федерации проталкивал в своем ведомстве все антисоциальные законы, да и сам голосовал за них. Ни слова не сказал он против Федерального закона № 122, вызвавшего массовые протесты, не поддержал уличных демонстрантов, не выступил против Трудового кодекса и других законов, фактически отменяющих право на забастовку. А теперь, отправляясь в Ленинградскую область, все тот же государственный муж заявляет о солидарности с рабочими «Форда», которые вынуждены пресечь стачку из-за принятого его усилиями законодательства, и, выступая перед делегатами партийного съезда, отстаивает социалистические идеалы.
Объяснить подобные превращения, впрочем, несложно. Опросы общественного мнения говорят сами за себя. Общество сдвигается влево. И не только потому, что люди хотят повышения зарплат (а когда, интересно, они этого не хотели), но и потому, что капиталистические отношения вызывают все больший протест. Либералы начала 1990-х годов фундаментально ошиблись, когда думали, будто, когда вырастет новое поколение, которое сформируется уже в условиях рыночных отношений, оно полюбит капитализм. На самом деле капитализм безответно и издалека любили как раз оболваненные партийной пропагандой совграждане, искренне верившие, будто все, что им пишут в газете «Правда», есть по определению ложь. Пенсионеры-ветераны могут принимать капитализм или не принимать его, но они едины в том, что совершенно его не понимают. Другое дело – новое поколение, сформировавшееся за прошедшие 15 лет и продолжающее формироваться у нас на глазах. Чем больше оно сталкивается с реальными противоречиями капитализма, чем больше разбирается в них, тем более критически относится к происходящему. Левое движение порождается капиталистическим обществом, коллективным и личным опытом трудящихся, сталкивающихся с практикой «свободной экономики». А потому чем больше в России будет капитализма, тем больше будет и людей с левыми взглядами.
Но это неизбежное и закономерное полевение общества никак не отражается на уровне публичной политики. Надо сказать, что на этом уровне вообще никакие реальные жизненные процессы не отражаются. А потому обнаруживается вопиющий разрыв между тем, что происходит и обсуждается на выборах, и тем, чем живут люди.
Команда Миронова явно решила занять пустующую нишу. Слова о «труде и капитале», о «социалистических ценностях» и даже об «общественной собственности» зазвучали с трибун.
Трудно, конечно. Думаю, что ораторам требуется специальный курс занятий с идеологическими логопедами, чтобы научиться подобные термины без запинки выговаривать. Но все равно получается как-то натужно, неестественно. Играют плохо. Позы принимают неестественные. Да и фактурой не вышли…
Сергей Миронов не только смастерил на скорую руку еще одну партию власти, но и предложил себя на роль представителя левого фланга (фото: Дмитрий Копылов/ВЗГЛЯД) |
Прямо хочется вслед за великим Станиславским закричать из зала: «Не верю!»
Невнятность и неубедительность приходится перекрывать радикализмом слов. Ах, вы все еще не верите, что мы левые?! Так мы какое-нибудь новое слово используем. «Контроль над крупным капиталом», «права труда», «народная собственность» (сказал бы кто-нибудь, что же это такое!).
Опять же перепутали люди конец с началом. В истории не раз бывало, когда народные заступники, революционные студенты, боевые профсоюзные лидеры понемногу утрачивали свой задор, теряли связь с массами, превращаясь в тупых администраторов и сытых буржуа. Но чтобы наоборот – такого не бывает.
Сочетание бюрократической респектабельности с революционной риторикой выглядит ужасно забавно, но нельзя отрицать, что люди стараются. Радикальные лозунги в устах высокопоставленных чиновников и борющихся с ожирением бизнесменов вряд ли кого-то вдохновят, но зато никого и не испугают. Ведь все прекрасно понимают, что это всего лишь слова, лозунги, избирательные технологии. Все понарошку, а потому – все можно. Это на настоящей войне нельзя рыцарскую конницу отправить в атаку вместе с танками. А если солдатики оловянные, любая комбинация возможна.
Дети так играют в школьной самодеятельности. Шпаги картонные, усы намалеванные.
Чтобы убедительно пропагандировать левую программу, нужна самая малость – надо самим быть левыми. Надо участвовать в повседневной работе тех же профсоюзов, надо быть частью социального движения, ежедневно отстаивающего сохранившиеся еще права на жилье или на доступный общественный транспорт. Надо, в конце концов, читать книги, а не только шпаргалки с заготовками к предвыборной речи.
Левое движение может быть создано только снизу, самими людьми, которые в нем заинтересованы, а не чиновниками, пытающимися объяснить свое отличие от других таких же чиновников.
Гражданское общество не там появляется, где есть несколько разных поссорившихся между собой организаций, а там, где эти общественные организации создаются самими гражданами для защиты своих интересов.
В этом плане, пожалуй, «Единая Россия» у нас ближе всего к понятию гражданского общества. Зря ее представители обижаются, когда их называют «партией чиновников». Да, чиновники свое гражданское объединение создали. В некотором смысле даже снизу. Сами радостно и добровольно записывались!
У остальных пока плохо получается.
Что же поделать, если такое у нас «гражданское общество»…